Гостиница отыскалась быстро. Выглядела и вправду вполне прилично, даже футуристично, что ли. Хотя с тем же успехом можно было сказать что здание выдержано в стиле ретро. Смотря по меркам какого мира судить. В общем, нас встретило пятиэтажное побеленное здание, от которого буквально веяло советским духом. Сицкий этого духа не ощутил, а вот я аж споткнулся — и проникся.

На вывеске, рядом со словом «Приморская» красовалась также выполненная в каком-то соцреалистическом ключе летящая чайка. Возможно, сам Джонатан Ливингстон, нашедший отражение своей невероятной сущности в этом мире.

Номера стоили и вправду изрядно. Расплачиваясь за одну ночь, я вспомнил, что фактически лишился дома, однако подавил неприятное ощущение. Статей дохода у меня — хоть отбавляй. Дача есть. Выгребем, и не такие метели в хлебало летели.

— Я заметил, что вы оплачиваете лишь один номер, — сказал Сицкий.

— Вы невероятно проницательны. И это, я бы сказал, подарок с моей стороны. Потому как, учитывая обстоятельства, вы должны были оплатить и моё проживание, и своё. А также — трёхразовое питание.

— Понимаю ваши чувства, однако я не взял с собой денег. Мы собирались второпях. Вы вынудили меня собираться второпях.

Я закатил глаза.

— Я могу выписать вексель.

— Простите, господин, но векселя мы принимаем только от постоянных клиентов, — сказал клерк в безупречно отутюженной белосежной рубашке, которая выглядела столь безукоризненно, будто он в ней никогда не шевелился, а только стоял, как манекен в витрине магазина. — Наш хозяин, Арсений Викторович, весьма щепетилен в этом вопросе. Прошу понять, город портовый…

— Да всё мы понимаем, не извиняйтесь. Давайте ещё один номер, рядом с первым, расчёт наличными, — проворчал я и достал бумажник.

Однако подлый клерк решил меня сегодня добить.

— Сожалею, господин, но двух одноместных номеров рядом сейчас нет.

— Ну а что есть?

— Двухместный номер с раздельными кроватями.

Я с тоской посмотрел на Сицкого.

— Давайте двухместный…

— Одну минуту, я переоформлю…

— Не надо ничего переоформлять. Я буду жить в двухместном, а в первом просто фамилию замените — Сицкий вместо Соровского.

Клерк на мгновение подвис, потом сообразил, что я не хочу спать в одном номере с Сицким и не собираюсь уступать более просторный номер сумасшедшему учёному. Через минуту мы получили ключи.

— Карты города у вас достать нельзя? — спросил я.

— Да, господин, вот, пожалуйста!

За дополнительную плату мы приобрели удобную туристическую карту, включающую также и окрестности. После чего поднялись на свой этаж. Номера располагались на противоположных сторонах коридора, между ними было метров десять — можно сказать, что рядом.

— Через полчаса жду вас у себя, — сказал я, направляясь к своему номеру.

— Александр Николаевич, ответьте честно самому себе: зачем я вам?

— Из-за ваших амулетов мои дети оказались за тысячи вёрст от дома, вот зачем.

— Я, безусловно, некоторым образом виноват, допустил преступную небрежность, однако это не отвечает на вопрос. Зачем я вам здесь? Я учёный, я ничего не смыслю в поисках. Вы тратите на меня деньги…

— Деньги вы мне вернёте, уверяю.

— Пусть так, но вы тратите на меня время и нервы, я вам неприятен, точно так же, как вы неприятны мне.

— Это мы выяснили ещё в первую встречу, и я полагал, что у нас по сему поводу не осталось взаимных вопросов. К чему вы клоните?

— Вы испытываете чувство вины из-за того, что тогда обошли меня в исследованиях. Понимаете, что мой сегодняшний успех — это ваше воздаяние. Вы тянетесь ко мне, Александр Николаевич. Хотите в моём взгляде увидеть прощение. Хотите, чтобы я хотя бы в одном интервью — а их будет множество, уверяю, когда станции откроются! — упомянул с благодарностью вас. И вот теперь, полагаю, у меня не осталось вопросов.

Я тусклым взглядом окинул Сицкого, подумал и решил пока не раскрывать ему, зачем он мне нужен на самом деле. Пусть потешится.

— Через полчаса жду вас у себя, — повторил я и вставил ключ в замок.

— Да-да, Александр Николаевич, давайте. Делайте вид, как будто бы вы здесь главный. Но не забывайте при этом, что…

— Что я в любой момент могу сдать вас в управу за преступную халатность в обращении с амулетами? Помню, не волнуйтесь.

Сицкий поперхнулся высокопарными словами, и я поспешил воздвигнуть между нами закрытую дверь.