Буду действовать по методике Екатерины Медичи. Она тоже прибыла к враждебному двору и создала лучшую шпионскую сеть.

Конечно, до «итальянской отравительницы» мне далеко, но контролировать трёх фрейлин и немного подстёгивать их соперничество между собой я смогу.

Но чтобы не обидеть Ирен зря, я оставила её спать в своей комнате.

Всё-таки моё доверие она заслужила больше прочих.

— Я заставила Деузу обкурить комнату травами Паскуаля. Когда он давал их мне, сказал, что они могут не только наслать сладкие сны, но и приоткрыть завесу чужих помыслов. То, что нужно, ваша милость. Вы видели его сегодня?

Ирен обиделась, когда я велела проветрить спальню, но подчинилась. Проигнорировала я все предостережения касательно чумы, могущей влететь в открытое окно.

Ещё не хватало мне отравиться наркотическими травами алхимика!

Взамен я рассказала ей о нашей с ним встрече. И когда отметила, что он спрашивал об Ирен, заметила, что она покраснела.

— Помнит, конечно, — заворчала она. — Я ему тогда на его признания пригрозила пощекотать ножиком ниже пояса, коли одурманить или приворожить захочет.

И больше ничего вытянуть из молочной сестры не удалось.

Заснула я снова подозрительно быстро. Едва голова коснулась подушки.

Но сон мне снился совсем не сладкий.

Даже напротив — пугающе-правдоподобный.

Я очутилась в покоях герцога Каста.

Сердце бешено застучало в груди, когда я поняла — это его покои.

Откуда такая уверенность?

Может, подсказало чутьё, возможно — угадала по огромному гобелену с гербом его рода, гордо висевшему на стене.

На нём — сокол с распростёртыми крыльями, будто готовый взмыть ввысь… или вонзить когти в добычу.

Была ночь. Окно распахнуто настежь, через него в комнату проникали запахи цветущего сада.

Я стояла возле него, разглядывая свои руки — белые, прозрачные, будто сотканные из лунного света.

Я сделалась бесплотным духом.

Тьма вокруг была густой, но постепенно глаза привыкли, и я различила в центре комнаты часы из чёрного вулканита.

На толстом красном ковре они стояли точной копией тех, что герцога подарил мне на свадьбу.

На миг мне даже показалось, что это они.

Я шагнула ближе, озираясь, но вокруг царила мёртвая тишина.

Душная непроницаемая ночь, когда совершаются самые страшные беззакония. Когда можно перерезать человеку горло — и тьма сама сокроет тебя как от ока правосудия, так и от Божьего лика.

Эти мысли были не моими. Это страх Бланки.

Я потянулась к часам, чтобы поставить их на стол, но вдруг — они начали расти.

Вытягивались, пока не сравнялись со мной ростом. Сердце ёкнуло, я отпрянула к окну, вжавшись в тяжёлые занавеси.

И тут дева в часах сошла с пьедестала.

Её чёрное, как сама ночь, тело мерцало, а набедренная повязка блестела, словно усыпанное фосфорным порошком.

Она сделала шаг — из тьмы ей навстречу вышел герцог Каста, одетый точно так же, как накануне на балу.

Они не замечали меня.

Замерли в шаге друг от друга, лица почти соприкасались… а потом она обвила его шею руками и страстно прижалась губами к его рту.

Мне захотелось немедленно вернуться к себе. Не было сил это видеть!

Но я замерла, не в силах оторвать от них взгляда.

Она извивалась в его объятиях, потом резко развернулась, прижалась спиной к его груди — и открыла глаза.

Чёрно-красные агаты.

И смотрела прямо на меня.

Вдруг я с ужасом поняла: это не она.

Это я.

Я увидела себя, полуобнажённую, с растрёпанными чёрными волосами, бесстыдно рассыпавшимися по белому телу. С огромными круглыми часами в груди, чьи стрелки шли назад. Их тиканье гремело в ушах, сводя с ума.

Я вскрикнула, и в тот же миг осознала: мы поменялись местами.

Я стала вулканической девой, а она — мной.

Прежде чем окончательно проснуться, я успела заметить ухмылку на лице герцога, сжимающего меня в объятиях.

— Ваше величество, снова дурные сны?

Голос Ирен вырвал меня из кошмара. Она вытирала мой лоб тряпицей, смоченной в уксусной воде — холодной, как прикосновение смерти.

Я резко села в постели и заметила, что уже утро.

Встала с сильно бьющимся сердцем и подошла к столу, чтобы убедиться, что с часами герцога всё в порядке.