Девушка была в сознании, но её тело вело себя, как пьяное.

— Кто-то заменил мою кружку, — быстро заговорила я на пониженных тонах. — Нужно вызвать скорую. С водой что-то не так. Суцзу, должно быть, её выпила. Потом найдите термокружку: у оригинала на дне гравировка: «Панды, вперед!»

— Поняла, — кивнула «воспитательница» и начала раздавать команды.

Я же села рядышком с Чу-один.

— Сестричка, держись, — попросила, стараясь, чтобы паника и слезы не вырвались наружу.

Кто-то отравил воду и налил её в кружку с пандой.

Этот кто-то целился в меня, а попал в мою верную Чу.

Я же чуть не заподозрила помощницу, следующую за мной уже который год.

— Жена! — ломанулся, не щадя аппаратуру, что тот лось, ассистент режиссера Лю.

…То был очередной презент от фанатов. Чаще всего условно полезная продукция расходится по сотрудникам, мягкие игрушки отправляются в детское отделение больницы, цветы и сладости раздаются всем подряд.

Набор термокружек с пандами на первый взгляд — такой же, какой можно купить в супермаркете за два-три юаня. Но он особенный: на дно каждой кружки нанесена ободряющая надпись. Кто-то из фанатов (анонимный был дар) заморочился. Усовершенствовал набор, сделав его эксклюзивным.

Из этих кружек (их пять штук в наборе, с детенышем панды в разных позах) я пью во время съемок. Воду всегда приносит Суцзу.

Это все знали. Но не все знали, что Чу сделает глоток воды через сменную трубочку. Мы стараемся не афишировать нашу паранойю.

И совсем малое число сотрудников в курсе про гравировку.

Ошибка Суцзу была в том, что она не проверила донышко. Не подумала о возможности подмены. Все же нервозные, торопливые. Помощница наверняка спешила.

В ещё большей спешке, смахивающей на торнадо, закрутились все и вся вокруг.

Меня оттеснили от Чу, увели внутрь арендованной квартиры.

Не всё я видела, часть только слышала и додумывала. И уже потом, после всего, уточняла у мамочки.

Кружку — оригинальную, с надписью — нашли в туалете съемной квартиры. Её засунули за унитаз, под сливной бачок.

Скорая ехала долго. Быстрее примчала машина с бригадой от частной клиники. Что-то медики сделали с сестрицей Чу. Заверили, что её жизнь вне опасности. Судя по тому, что они видят, ей нужно что-то прокапать и хорошенько отдохнуть. Но анализы нужно взять обязательно.

Да я и сама слышала её голос: гнусавый и заплетающийся, но, главное — живой! Суцзу порывалась защитить свою маленькую госпожу даже в таком состоянии.

С Чу мы отпустили её мужа, помощника Лю. Больше никого. Супруг знал и про пробы, и про гравировку. Подозревать молодожена было бы полным свинством.

— Детектив уже едет, — громко объявил Кевин Лю. — Лучше бы, чтобы к его приезду виновник сделал признание.

— Но все же видели, как та Чу дала воду малышке Мэй! — сорвалась на истерику младшая из команды декораторов. — К чему вообще эти подозрения?

Одна из тех, кого мы везли из столицы. Но не «старый состав», а вспомогательный персонал, нанятый из-за огромного фронта работ в фильме о будущем с кучей взрывов. И в основном «одноразовых» декораций.

Слава Мирозданию!

«Дура», — констатировала я мысленно. — «Кто ж так глупо палится?»

— Обыщите её, — распорядилась Мэйхуа. — Шу, займись. И все её вещи переверните.

Ради такого мы вышли «к народу».

— Что ты подмешала в воду? — Ян Хоу, бледный и злой, не церемонился. — Отвечай! Чем ты отравила Чу Суцзу и планировала отравить Мэйли?

Он ценил своего младшего. Лю прошел с ним долгий путь, ни разу не подвел. Помог и в том скандале, с Лотосом и дурындой, обвинявшей щегла в грубом обращении. Честный надежный парень наконец обрел личное счастье…

А сейчас трясся в машине у носилок с женой.

Дело стало ещё более личным для Яна Хоу.

Про себя я вообще молчу.

— Ничем! — выдала себя с потрохами молоденькая совсем девчушка. — Ой…

Поняла, что сказала. Рванулась было вглубь коридора. Перед нею неотвратимой преградой встал Кевин Лю.

Т-1000 во плоти.

Потом балбесина призналась, да и толку уже не было запираться. Ей просто прислали «безобидный порошок». В конверте. Без марок и опознавательных знаков.

Она должна была найти способ подсыпать порошок кому-то из актеров, лучше всего — главным героям. И снять на камеру дальнейшее поведение жертвы.

— Никакого вреда, — всхлипывая, убежденно лепетала эта «барашка на заклание». — Тот, кто выпьет, должен был повести себя, как пьяный. Вот и всё.

Потом запись с пьяным — в разгар съемок — слилась бы в сеть. Небольшой позор для широкой публики. Так сказали «барашке».