Это даже не овечка, это космическая дуралейка.

— Ты понимала, что делаешь, — мать моя указала на бутылку с пандой, что обвинительно стояла на кухонном столе. — Предала наше доверие. Подвергла риску здоровье и жизнь людей. Ради чего? Сколько тебе заплатили?

— Ничего бы не было! — закричала почти ультразвуком девушка. — Кто поверил бы в пьяную Мэй-Мэй? Я нарочно так сделала, чтобы…

— Чтобы что? — подала голос эта ворона. — Идем, я тебе кое-что покажу. Пропустите её, никуда она не денется.

Шу пыталась меня остановить, но — не сегодня.

— С дороги, — приказным тоном высказала я. — Она должна увидеть сама.

Как я уже говорила, этот дом из тех, где архитектор применил «врата дракона». Внутри высотки — дыра. Натурально пустое пространство. Оформлено изнутри дома оно — как балкон.

А ещё в Гонконге очень высокая влажность. Металл плохого качества гниет только так.

Мы дошли до поворота к этому балкону-у-дыры.

Перила и добрая треть прутьев сгнила. Их спилили, чтобы заменить — табличка с предупреждением белела на ближайшей стене. А сам проем в никуда закрывала желтая клейкая лента. В несколько слоев по диагонали наклеенная.

Совершенно ненадежная.

Подобной заклеивают, кажется, опечатанные жилища и офисы.

Ян Хоу не стал менять этаж, потому как: договоренности, аренда, да и не так близко этот прогнивший балкон. Вдоль проема можно аккуратно пройти, и выйти уже в соседний коридор.

Мне ж только за угол забежать, дальше не нужно. Он ещё и велел отдельной камерой снять эти ленты — так ещё эпичнее смотрелось спасение Мэй. Но декораторы заняты были покраской стен кистями для макияжа. Младшая могла не знать о балконе и перилах из клейкой ленты.

Зато она наверняка знала, какую миниатюру должны были взрывать в тот день, когда начался пожар. Зная, нетрудно повредить одну деталь и не попасться.

— Если бы я выпила из той бутылки, — я говорила негромко, но эхо разносило мой голос, как в ином соборе. — А затем стремглав неслась бы по коридору, то сюда влетала бы на всей скорости. От угла до проема три метра. Думаешь, я бы успела затормозить, если б мои ноги вдруг перестали слушаться?

Мы снимали на тридцать третьем этаже. «Врата дракона» делают повыше. Лететь бы этой вороне и лететь… Строго вниз. Относительно недолго.

Чу могла быстренько напоить меня и уйти, скажем, в уборную. Там бы ей и поплохело, но она не сумела бы позвать на помощь. Или её не услышали бы. Всё внимание уже было бы в коридоре, на камерах и на мне с киборгом-убийцей.

А я бы бежала по коридору. Изо всех сил, на эмоциях, переполняемая страхом и напряжением, которые сама себе бы и внушала. Иначе никак, если ты ничего не испытываешь — зритель тоже ничего не ощутит. Нет отклика, «магии кино» не происходит.

Пшик, фикция. «Верните деньги за билеты».

Покалывание и онемение в конечностях я списала бы на самовнушение и игру воображения. Оно у меня богатое, шаловливое.

Я бы ему поверила. И рухнула бы прямо в проем. Одноразовой, что та посуда, птичкой.

Что спасло меня? Удача? Мироздание? Чан с креветочными панцирями, что ждали превращения в бульон? Острый нюх и ассоциативное мышление?

Девчонка осознала, что ждало меня — по её милости. Испугалась так, что грохнулась в обморок. Попыталась: её и удержали, и по щекам отходили без всякой жалости.

— Рассказывай, — едва сдерживая гнев, велела Мэйхуа. — Кто тебе приказал совершить эту низость?

— Моему брату нужна пересадка почки, — мелкой дрожью зашлась «барашка». — Клянусь, я не хотела никому навредить! Только спасти брата…

— Ты — голос Неба? — рявкнула мать моя. — Раз решаешь, что жизнь твоего брата ценнее, чем жизнь моей дочери? О павильоне в ту ночь — тоже ты доложила? Жизнь сторожа Чана — тоже менее ценна, чем здоровье твоего родственника?

— Я не желала зла… — рыдала уже в голос дурочка. — Никому, клянусь…

— Ты же могла обратиться к нам! — вскинула голову к потолку, словно ища на нем ответы, мама. — Моя дочь жертвует миллионы на лечение других.

— Детям, — всхлипнула девушка. — Мэй-Мэй помогает детям. Все знают. Но мой брат — взрослый. А я работаю недолго и…

— Твой брат — один из семьи, — возразила эта ворона. — Бай Хэ, хоть ты этого не поняла — одна большая семья. Мы обязательно помогли бы, если бы ты только попросила. Слышите? — вскрикнула я так, что все эти взрослые вздрогнули. — Это относится к каждому! Если у вас тяжесть на сердце, горе в семье, вам нужна помощь — вы идете к нам с мамой. За советом, за помощью, за беспроцентным кредитом на любой срок, да даже за утешением. Для этого и нужна семья. Вы запомнили?! А теперь отвечай — кто отдавал тебе приказы?