Воевода - Василенко Владимир Сергеевич

Ну, а насчет осады Тегульдета и набегов на все окрестные деревни сомнений не было — это была одна большая облава. Стылых интересовало одно — живые люди. Материал для новых солдат. И если бы у Ёлпынг-Най всё получилось — она бы за пару дней увеличила свою армию вдвое.

Однако она напоролась на нас и вынуждена была бежать с остатками своего изрядно потрёпанного войска. Под Тегульдетом она потеряла процентов семьдесят бойцов, не меньше. Включая самых ценных — магов, пуляющих ледяными кометами, Псаря, повелевающего войхулами, и трехметрового переростка, которого мы между собой уже окрестили Голиафом. Возле Ин-Хазыра её потери были сильно меньше. Когда я разбил Резонатор, орда спешно отступила. Сейчас общая численность Стылых, по нашим прикидкам — сотен семь-восемь, а то и больше. Всё ещё очень серьёзная сила. Правда, в основном это простая низкоранговая пехота. И без Резонатора уже не настолько сплочённая.

Я по несколько раз в день вылетал на разведку, расставляя новые Очи. Но не обнаружил ни единого признака того, что хоть небольшой отряд Стылых остался в окрестностях. Всё указывало на то, что орда отступила куда-то на восток вдоль русла Чулыма. Как раз туда, куда и мы направлялись. К Ачинскому острогу.

Среди трупов Стылых, которых мы тоже в эти дни хоронили, сжигая в глубоких ямах, были десятки особей, одетых в форменные осенние шинели с шевронами Ачинска. Сомнений уже не осталось — Ачинский острог тоже подвергся нападению, причем гораздо раньше Тегульдета. Однако в Томске об этом — ни сном, ни духом. И в обычное-то время связь с дальними укреплениями держалась на конных гонцах, как в старину. А уж в последние месяцы, когда руководство губернии сменилось, а на западе разразилась война, всем и вовсе стало не до того.

Похоже, что с этой проблемой тоже придётся разбираться нам. Даже подкрепления из Томска дожидаться нет смысла — его придётся оставить в Тегульдете, потому что он сейчас почти оголён. Караван с припасами, который мы сопровождали, тоже решили оставить здесь почти полностью, реквизировав часть груза в свою пользу.

Сама Священная Дружина тоже понесла серьёзные потери — в отряде осталось чуть меньше сотни человек. Однако это был не повод отказываться от дальнейшей экспедиции — наш поход ещё толком и не начался. Для того, чтобы объявить о дальнейших планах и воодушевить людей, Путилин объявил общий сбор Дружины на плацу рядом с ковчегами — там как раз хватало места, чтобы всем разместиться, а с верхней палубы одного из ковчегов удобно было вещать, как с трибуны.

Сбор был назначен на полдень, однако время уже подходило, а статский советник по-прежнему сидел в салоне «Николая Чудотворца», допивая травяной чай и глядя в иллюминатор. Он был так погружён в свои мысли, что даже не заметил, как я сел напротив.

— Как вы, Аркадий Францевич? У нас за эти дни даже не было возможности толком поговорить…

Он встрепенулся, кивнул мне. Бледные обветренные губы растянулись в подобии улыбки. Путилин сильно сдал за эту неделю — будто постарел на несколько лет. Ещё и получил серьёзное ранение ноги в последней схватке. Я его подлечил, но понадобится ещё какое-то время, чтобы срощенные мышцы окрепли и начали работать, как надо.

— Да, Богдан. А ведь как раз к тебе у меня самый серьёзный разговор…

Подошла Лилия Николаевна, подлила ему ещё чая, погладила по плечу. Он поблагодарил её, и лицо его, как всегда, на миг просветлело, когда они встретились взглядами.

— Может, тогда позже? — предложил я. — Там народ на площади уже собрался…

— Нет, как раз сейчас. Это срочно. И важно.

Но, вопреки собственным словам, он замолчал на добрых полминуты, крутя кончиками пальцев тяжелый бронзовый подстаканник. Наконец, продолжил со свойственной ему прямотой:

— Я… не справляюсь, Богдан.

Прежде, чем я успел возразить, он поднял ладонь в предупреждающем жесте.

— Не надо спорить. Я не напрашиваюсь на комплименты или утешение. Говорю, как есть. Вся эта заваруха со Стылыми здорово прочистила мне мозги.

— Мы ведь справились, Аркадий Францевич. Это же главное. И вы делали всё, что в ваших силах.

— Справились мы благодаря двум вещам. Ты разрушил Резонатор и обратил предводительницу орды в бегство. А тем временем Орлов-младший с Ригером и Ланге нащупали перспективную теорию, как можно парализовать Стылых с помощью технических средств. Их изобретение и позволило нам пережить последний штурм. Но я сам не имею отношения ни к тому, ни к другому. Мало того — я был против твоей вылазки и пытался тебя отговорить. А Орлов и вовсе свои изыскания проводил втайне, потому что знал, что я тоже не дам ему добро.

При упоминании Феликса я невольно нахмурился. В пересказе я был в курсе про всю эту историю с его вылазкой за пределы крепости через подкоп, про придуманную Ланге «глушилку» против Стылых. И про то, что из их отряда выжили только сами инженеры и один из телохранителей. Но у меня из головы не шло то, что я увидел там, возле Ин-Хазыра. Я не мог тогда разглядеть лица пленника Алтаны, но издалека он очень уж был похож на Орлова. И, кажется, он был ещё жив. Впрочем, сейчас это пока не имеет значения.

— Вас можно понять, — перебил я Путилина. — Мы оба жутко рисковали. И вы обязаны были сдерживать такие авантюры. На вас ведь ответственность за сотни людей.

— Дело не только в этом… — он вздохнул и раздражённо отодвинул стакан. — Знаешь, есть такая фраза, вроде бы сказанная Александром Македонским. Что лев, ведущий войско баранов, всегда победит войско львов, которое возглавляет баран.

— Ну что ты говоришь, Аркадий! — укоризненно воскликнула Лебедева, но Путилин осадил её строгим взглядом.