— Кхе-кхе… Молодой человек!

От неожиданности раритетный томик чуть не выпал у меня из рук, но в последний момент я его удержал. Развернувшись, я с изумлением обнаружил хозяина, Анатолия, который неодобрительно смотрел на меня.

— Извините, здесь было открыто, и я подумал, что сюда можно заходить, — торопливо извинился я. — Если нельзя, я сейчас уйду.

— Да нет, здесь везде можно ходить, — сказал Анатолий, жеманно поджав губы в неприятную куриную жопку. — Я не думаю, что Борис привез бы какого-нибудь мелкого уголовника, который бы воровал раритетные экземпляры книг. Кроме того, здесь везде камеры. И это… молодой человек… как вас там…

— Сергей Епиходов, — повторил я.

— Ах да, книгу только переверните, Сергей Епиходов, а то вы вверх ногами смотрите.

Машинально я зыркнул на книжку, которую держал правильно. По кривой улыбке я понял, что Анатолий надо мной просто насмехается и получает от своей пассивной агрессии колоссальное удовольствие.

Прищурившись, я посмотрел на него и сказал:

— Спасибо, но я читаю и так, и так. Мне без разницы.

— Вы знаете, молодой человек, то, что вы эксплуатируете схожесть вашего имени с именем многоуважаемого академика Епиходова, еще не делает вас весомым в глазах общества, — заявил он мне, с наслаждением, внимательно наблюдая за реакцией.

Он явно издевался и нарочно смущал, провоцируя и отслеживая, как же я буду выходить из столь щекотливой ситуации.

А я не стал выкручиваться и искать вежливый выход. Поставив томик на место, аккуратно поправил корешок, выровняв с остальными, затем развернулся к хозяину и сказал:

— Понимаете, Анатолий… каждый эксплуатирует, что может: кто-то — схожее имя, а кто-то выгодный брак с пожилой дочерью влиятельных людей ради карьеры. Кто на что горазд, как говорится…

И, оставив за спиной багрового Анатолия с перекошенным лицом, я вышел из библиотеки.

Так, кажется, вечер перестает быть томным.

Глава 13

«Одного врага в этой пафосной клоаке я уже нажил», — словно со стороны, отстраненно подумал я и, развернувшись, внезапно увидел глаза Антонины Юрьевны. Она все слышала! Она все это время стояла в коридоре и каждое слово слышала. Зыркнув на меня нечитаемым взглядом и ни слова не говоря, хозяйка развернулась и торопливо ушла в глубь коридора.

Так-так… Теперь я стахановец-многостаночник: буквально за две минуты смог нажить не одного врага, а сразу двух. Ну да ладно, продолжим милый вечерок. Буду собирать коллекцию дальше. Тактически это было недальновидно, но стратегически лучше сразу поставить себя правильно.

Интересно, получится ли мне настроить всех этих милых гостей против себя и что на это скажет Борька?

Заключив такое пари сам с собой, я усмехнулся, подмигнул своему отражению в зеркале, мимо которого как раз проходил, и вернулся в холл.

Здесь я остановился, слегка растерянный, не зная, как дальше убить время, которое тянулось невыносимо медленно.

Уже на своем опыте я мог точно рассказать, что будет дальше, и расписать вечер прямо поминутно: сейчас ко мне подойдет, ну, к примеру, какой-нибудь Леонид Ксенофонтович и попытается задеть мой профессионализм, скажет что-нибудь типа: «Как вы, нейрохирург, такой-то диагноз ставите, если его мы, психологи, вообще не рассматриваем как диагноз?» — и попытается меня при всех унизить. Я ему остро отвечу и заимею еще одного врага в коллекцию.

Или же какой-нибудь Яраги Ярагиевич, который занимается социологическими исследованиями, к примеру, скажет мне, что, мол, по статистике, от нейрохирургических операций умирает больше пациентов, чем выживает. Конечно, я с ним не соглашусь, ведь в современной нейрохирургии подавляющее большинство пациентов выживает. Он обязательно возмутится, быть может, даже вспылит, ведь такие, как я, по его разумению, должны с безоговорочным пиететом относиться ко всему, что они скажут, и у нас возникнет конфликт. И так будет с каждым из присутствующих: у нас что-нибудь произойдет, и в результате я поставлю галочки под всеми по списку, и на этом вечер можно будет считать законченным.

Ну хоть пари сам у себя я выиграю.

Я подавил зевок. Все это уже не раз было, как же это скучно и неинтересно. Потому что люди всегда хотят казаться лучше, чем есть, а для этого они не только павлинами раздувают хвосты, но и принижают тех, кто слабее, кого можно безнаказанно унизить, обстебать и за этот счет возвыситься или хотя бы приосаниться. Провинциальный аспирантишка без поддержки «сверху» — отличная для этого жертва.

В лучшем случае, вполне может быть, подвыпивший боевой дедок Генрих Францевич прицепится ко мне, и мы с ним сразимся на какой-нибудь очередной поэтической, песенной или музыкальной дуэли. Или даже спляшем чечетку с условием, кто выше подпрыгнет. Эх, все это уже было и не раз и не доставляло мне никакого удовольствия.

Чем же, черт возьми, заняться? Вот Борька, гад, подложил мне свинью с этим приемом. А сам вон развлекается на полную катушку. Да и Маруся куда-то подевалась.

И тут ко мне подошел Андрей Андреевич. Я припомнил Марусины слова, что он занимал какую-то видную должность в министерстве и курировал вроде как особо охраняемые природные территории.

Невольно я напрягся. Он поздоровался еще раз и сказал:

— Сергей, мне Маруся говорила, что у вас свой санаторий. А как вы решаете вопросы с землеотведением?