Но отца все еще не было. Он ушел рано утром, когда Ясень еще спал, и вот теперь уже скоро обед, а отца все нет и нет.

В горницу вошла бабушка. Она взмахнула рукой, и из ларя, стоявшего в углу горницы, в тот же миг вылетела белоснежная льняная скатерть. Сама улеглась на стол, растянулась, не оставив ни единой складочки. А из кухни уже дружным строем вышагивали горшки с кашей, широкие плоские блюда с запеченной под клюквенным соусом рыбой, берестяная корзинка с хлебом и кувшины с ягодно-медовым взваром.

– Ты чегой-то такой смурной, Сенюшка?
– спросила баба Липа, заметив грустное лицо внука.
– Придет отец-то, как раз к обеду поспеет. А опосля и пойдете в обход. Твой отец весь в деда: раз обещался - значит, слово сдержит.

Тут и мама из кухни подоспела с блюдом дымящихся блинов на заедки.

– Дед-то уже и сани приготовил. С ветерком покатите, - улыбнулась она сыну.

Дедушка Ясеня вошел в горницу и тоже выглянул в окошко:

– Что-то Карачун разгулялся не на шутку. Ежели такой мороз еще пару дней простоит - быть к Коляде знатным горкам.

– Простоит. Куда денется?- отозвалась бабушка.
– А горки-то уж и ладить пора. Как думаешь, Веденей Борович?

– Пора, пора. Завтра и начнем.

– А зачем горки ладить?
– тут же заинтересовался Сенька.
– Снегу-то вон сколь навалило - катайся не хочу.

– Да то не простые горки-то, - усмехнулся в усы дед.
– Через несколько дней будет большой праздник - рождение Коляды ...

Но тут распахнулась дверь из сеней, и в горницу вошел отец Ясеня. У него было серьезное и чем-то озабоченное лицо.

– Случилось чего?
– тут же спросил посуровевший дед.

– Случилось, - кивнул Деян Веденеевич - Злыдень объявился. Медведя поднял. Пока по лесу гоняет, но уже близко от людской деревни.

– Охти, батюшки, - прижала ко рту край платка бабушка.
– Да откель же у нас Злыдню-то взяться? В прошлом годе одного-то за дальние болота выгнали да и усыпили вечным сном.

– Видать, Леший нового призвал, прохиндей. Сам в зимнюю спячку залег, а своего подручного заставил пакостить, - ответил дед.
– Надобно мишку-то перехватить. Не допустить, чтобы нашкодил в деревне-то.

– Пообедаю и поеду, - согласился отец Сеньки.

Ясень уныло повесил голову: не возьмет отец его нынче на обход леса. Сам на опасное задание отправится. Но Деян Веденеевич подошел к сыну и положил тяжелую ладонь на его голову:

– Со мной поедешь. Пора тебе к делу приучаться, сын.

С лица Ясенька тут же сбежала тучка, и радостная улыбка озарила порозовевшее от волнения лицо.

– За стол, - скомандовал дед, и все поспешили занять свои места.

Дед Веденей во главе стола. По его правую руку - Ясень с отцом, по левую - бабушка с мамой. Вдоль стола тут же поплыла по воздуху большая деревянная миска с родниковой водой: за кушанья следует браться чистыми руками и с чистыми помыслами: еда священна.

Дед набрал в особую миску понемногу из того, что было на столе, отнес к деревянным чурам, стоявшим в Красном кутном углу. Отдал положенное подношение богам и родовым предкам. Потом уселся на свое место и разломил каравай хлеба по числу сидящих за столом. Проговорил:

– Быть добру! И только после этого начал есть.

Вслед за ним принялась за обед и вся семья.

После обеда Сенька первым выскочил на улицу. Перед пнем-теремом стояли сани, запряженные ... тремя лесными мышами.

Рыжая с темной полоской шерсть мышек ярко выделялась даже среди густого марева тумана. Их большие ушки тревожно поворачивались из стороны в сторону, вслушиваясь в шорохи. Черные бисеринки глаз смотрели на маленького лесовичка с подозрением.

– Залезай, - отец уселся в сани. Сенька быстро пристроился позади, закутавшись с головой в теплый дедов тулуп.
– Эх, пошли, родимые!
– прикрикнул на мышей Деян Веденеевич, и те сорвались с места не хуже рысаков, только снег за санями взвился белым вихрем.

Мыши неслись по заснеженному лесу. Отец так ловко управлял ими, что казалось, сани вовсе и не скользили по снегу, а летели по воздуху. Ясень только успевал выхватывать взглядом мелькавшие по сторонам стволы деревьев, да лохматые от инея травинки. Несколько раз сани спускались в овраги по таким крутым склонам, что мнилось: еще чуть-чуть и они перевернутся. Но через миг сани уже взлетали на вершину и тогда открывался вид на укрытый густым туманом лес, выглядевший от этого призрачным и жутковато-загадочным.