Мирослава всегда верила, что знает свою семью. Но один вечер в торговом центре разбивает её иллюзии: она застаёт отца с любовницей, и этой женщиной оказывается лучшая подруга её матери. Потрясённая, она сбегает, и попадает в новую ловушку: садится в машину к загадочному, пугающе притягательному незнакомцу. Которого принимает ошибочно за маньяка извращенца.
А на следующий день судьба наносит новый удар: её куратор на практике тот самый водитель-маньяк. Ильдар Бахтияров, сын владельца компании.
Теперь Мирославе предстоит балансировать между желанием раскрыть правду о семье и невозможностью противостоять мужчине, который одновременно пугает и необъяснимо манит. Где заканчивается манипуляция и начинается настоящее чувство? И какую цену придётся заплатить за то, чтобы остаться собой?
Глава первая
Мирослава
Я не люблю торговые центры. Слишком много людей, но Марго уговорила:
—Ну хоть на полчаса! Там новый книжный открылся, я читала полки до потолка, и кресла такие мягкие, что из них вообще не хочется вставать!
Против книжного я никогда не могла устоять.
Мы шли, болтая о пустяках: о новой серии того самого сериала, который мы обе тайком смотрели по ночам, о том, что преподаватель по истории опять завалил всех рефератами, о том, что лето будто и не собиралось наступать. В книжном я сразу нырнула в отдел современной прозы, провела пальцами по корешкам, вдохнула этот особенный запах бумаги. Марго смеялась, утаскивала меня к стеллажам с фэнтези, тыкала в обложки: «Смотри, продолжение той, что ты в прошлом месяце до трёх ночи читала!» Я улыбалась, кивала, но внутри всё равно было какое-то странное, колючее чувство, будто я пытаюсь спрятаться от чего-то большого и неприятного за этими книжными стенами.
А потом мы вышли в главный холл. Я замерла. Прямо у витрины ювелирного магазина стоял мой отец. Он смеялся редко когда я слышала этот его смех, лёгкий, почти мальчишеский, и примерял кольца на тонкие пальцы какой-то девушки. Она хихикала, откидывала волосы назад, а он, будто играя, надевал ей очередное колечко, крутил её руку, разглядывая, как металл переливается в свете ламп.
У меня в груди что-то оборвалось. Мир на секунду стал чёрно-белым, как старая фотография, где все краски выцвели от времени.
—Марго, ущипни меня… А-а-ай! Ты что, с ума сошла?!
Вырвалось у меня, когда она на самом деле исполнила мою просьбу. Сильно, до синяка.
Марго лишь руками развела:
—Ты же сама сказала!
—Ну не щипать же меня при всех, ещё и так сильно! Ну-ка, идём!
Я резко отвернулась, но не чтобы уйти, а чтобы собраться с силами. — Хочу посмотреть ей в глаза.
Я подхватила подругу под руку и потащила к ювелирной лавке, но Марго отчего-то идти не спешила, упиралась, тянула меня назад.
—Постой, давай не будем вмешиваться. Это не наше дело!
Я остановилась, посмотрела на неё так, будто она вдруг заговорила на незнакомом языке.
—Это моё дело! — голос дрожал, но я старалась говорить твёрдо. — А если бы твой папа изменял маме? Ты бы просто прошла мимо?
Она не ответила, только закусила губу и опустила глаза. Этого молчания мне хватило, чтобы принять решение. Я снова потянула её за собой. Мы подошли к ювелирному как раз в тот момент, когда отец с той самой женщиной выходили из дверей.
И тут мир рухнул окончательно.
Потому что это была не юная пигалица с кукольным лицом. Не случайная незнакомка. Это была тётя Оля. Мама Марго. Лучшая подруга моей мамы. У меня перехватило дыхание. Перед глазами всё поплыло, но я всё равно видела каждую деталь: её идеально уложенные волосы, холодный блеск серёг, улыбку: не добрую, не виноватую, а такую, будто она знала, что рано или поздно этот момент наступит, и была к нему готова. Улыбка кобры, расчётливая и хищная.
—Тётя Оля?!
Отец посмотрел на меня сверху вниз: не с сожалением, не с испугом, а с каким-то усталым раздражением, будто я устроила сцену в неподходящем месте.
—Сама понимаешь, матери об этом знать не обязательно, — спокойно произнёс он, поправляя манжету рубашки. — Да и ты сцен особо не устраивай. Не вижу смысла извиняться.
Слова ударили больнее любой пощёчины. Я стояла, смотрела на него и не узнавала. Это был мой папа, тот, кто в детстве качал меня на качелях, кто говорил, что я его маленькая принцесса, но сейчас он был чужим. Холодным. Чужим.
Марго осталась стоять рядом с мамой, и самое страшное было в том, что она не выглядела удивлённой. Совсем. Как будто знала. Как будто все вокруг знали, кроме меня. Это добило меня окончательно. Я кивнула, не потому что согласилась, а потому что не могла выдавить ни слова. Смахнула с лица слезу, быстро, чтобы никто не заметил, хотя все и так всё видели. Повернулась и пошла к лифтам, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Отец догнал меня уже у самых дверей.
—Дочка, ты всегда была умницей, — его голос снова стал тем самым, «папиным», мягким, уговаривающим. — Не забывай, кто платит за все твои хотелки. Будь хорошей девочкой, делай, что говорят, и твоя жизнь никак не изменится.
Я ничего не ответила. Просто шагнула в лифт, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, болезненный узел.
—Не бойся, я сделаю вид, что ничего не было
Он чуть наклонился вперёд, будто хотел сказать что-то ещё, но двери уже начали закрываться.
—Вот и у…
—Это ради мамы. Не хочу, чтобы ей было больно из-за тебя.
Двери сомкнулись. Лифт дёрнулся и поехал вниз. А я осталась стоять, прижимая дрожащие руки к груди, и пыталась понять, как всего за несколько минут моя привычная, понятная жизнь превратилась в чужую, страшную историю, в которой я должна была лгать собственной маме.