Ещё никогда в жизни я не ощущала себя столь… странно. Не могла понять, почему моё сердце тревожно сжалось, а в горле всё пересохло.

– Отпусти, – прохрипела я строго.

Медленно, с недоверием он убрал руки и кивнул. Не спеша я начала переставлять ноги и спускаться вниз. С каждой ступенькой становилось тревожнее и страшнее без поддержки, но я всё же добралась и с довольной ухмылкой отряхнулась. Макс проделал тот же путь за считаные секунды, ловко спрыгнул на бетонный пол и пошёл вниз по лестнице, привычно спрятав ладони в карманы.

Я хотела задержаться. И причиной тому был Максим – мне стало неловко в его обществе после странных слов о брате и помощи. К тому же испачканный платок всё так же лежал в моём рюкзаке как напоминание о том, что произошедшее – не сон. Это случилось на самом деле.

Мы спустились на нужный этаж друг за другом. Я подозревала, что Шошин не оставит меня в покое, пока не убедится, что я точно зашла в квартиру. Проверять эту теорию не хотела, поэтому просто побрела домой.

Дрожащими от переполнявших эмоций руками я вытащила ключи и не с первой попытки попала в замочную скважину. Тихо скрипнула дверь, но спиной я чувствовала, как Максим пялится на меня.

«Хватит таращиться,» – подумала, но не успела произнести, ведь он снова заговорил:

– Почему тебе нравится Дэн?

Я резко обернулась и едва не задохнулась. Его слова – удар под дых. Он точно знал, куда бить, чтобы было максимально больно и при этом незримо для остальных. Словно чёртов сканер, он считывал мои эмоции и безошибочно определял, в какой момент и куда давить.

– Не твоего ума дело, – прошипела я едко и бросила затравленный взгляд на их обитую коричневым дерматином дверь.

Денис ведь не мог этого слышать?

Макс фыркнул, губы изогнулись в ехидной усмешке, в руках сверкнуло что-то металлическое. На секунду мне показалось, что он просто уйдёт. Но парень стоял. Потрепал каштаново-русые волосы, задумчиво поднёс ладонь к лицу и несколько раз аккуратно ударил указательным пальцем по нижней губе, словно задумал что-то противное.

Не выдержав его надменности и превосходства во взгляде, я развернулась и взялась за ручку, как вдруг он твёрдо предложил:

– Я помогу тебе.

– С чем? – бросила безразлично через плечо, хотя любопытство уже прожигало в груди огромную дыру.

Внутренняя система безопасности кричала, что останавливаться и оборачиваться нельзя. Всё моё нутро вопило: «Беги! Беги! Спасайся!»

Он тихо рассмеялся за спиной.

– Помогу узнать Дэна, – властно заявил.

Его звучный, уверенный голос разлетелся по парадной, как звон колокола по открытой местности. Я не понимала, что имел в виду парень, опасливо огляделась по сторонам и внимательно прислушалась – не хотелось разбудить соседей и напороться на скандал, а после выяснять отношения с отцом.

Медленно я повернулась к нему, сложила руки на груди и недовольно поджала губы.

– Ты дурак? Я уже его знаю, – раздражённо сказала и так же фыркнула.

Макс покачал головой, из-за чего его чёлка упала на лоб, почти доставая до глаз. С удивлением я заметила, что никогда не обращала внимания на внешность младшего Шошина. Он находился в тени Дэна, как я когда-то была в тени Оли. Но он настолько сильно сливался с фоном и не привлекал к себе внимания, что я ни разу толком его не рассмотрела. Единственное, что отметила про себя при знакомстве, – он был намного выше меня и своего брата.

В тусклом свете парадной Максим выглядел очень взрослым. Со сложенными на груди руками, хмурым выражением лица, вертикальной морщинкой между бровями, виднеющимися из-под рукавов футболки мышцами он очень походил на брата. Только более осознанного и серьёзного. Те же правильные черты лица, та же ухмылка, и тот же вечный налёт грусти в образе.

– Не так, как я, – не согласился парень. – Я покажу тебе настоящего Дэна. И тогда ты изменишь мнение о нём.

Я скривилась и махнула рукой.

– Зачем тебе это? Хочешь спасти бедную девочку от разбитого сердца? Уже слишком поздно.

Он покачал головой, чёлка прикрыла густые брови.

– Это тебя не спасёт. Но ты хотя бы будешь понимать, на что идёшь.

Он пожал плечами и вальяжно опёрся спиной о зелёную стену парадной. Поёжился будто от холода и под моим пристальным взглядом прошептал обречённо:

– Никто не сможет спасти тебя от разбитого сердца.

– Доброй ночи, Максим, – бросила я через плечо и пошла домой.