Мне хотелось выглядеть на миллион долларов в глазах Дениса. Наверное, поэтому я выбрала несвойственный для себя наряд: кружевное чёрное платье-чехол до колена и такого же цвета лодочки. Конечно, в такой одежде было неудобно перемещаться, а уж покорять лестницу тем более, но я не могла свернуть с этого пути.

Девочки твердили, что Шошин собрался делать предложение какой-то Ане. Я не могла этого допустить и предприняла новый шаг.

Из квартиры я вышла одновременно с Максом – братом Дениса. Он округлил глаза, немного покраснел и отвернулся при виде меня, но не обронил и слова. Однако на его лице не промелькнул и намёк на улыбку. Мы в полном молчании поднялись наверх, к лестнице на крышу, и замерли. Я – в страхе, Макс – в странной нерешительности.

Парень оглядывал меня с ног до головы и… Я не понимала, что он хочет, потому что Максим кивнул в сторону лестницы и отвернулся. За это я была ему благодарна. Не издевался и не подшучивал.

Неловко и очень медленно, краснея и пыхтя, я поползла наверх. Аккуратно переставляла ноги и боялась предположить, как же буду оттуда спускаться. Очень надеялась, что Макс не пялится на мою пятую точку и вообще ушёл, но когда я добралась до верха и поняла, что не могу дальше двигаться в узком платье, почувствовала горячие ладони именно там, где их быть не должно. Я нервно дёрнулась и чуть не упала, но парень залез ещё выше. В небольшом люке он достаточно плотно прижимался ко мне и будто не замечал никаких проблем в этом факте.

Я едва не задохнулась от возмущения, но парень каким-то чудесным образом упёрся спиной в один край люка, ногами стоял на ступеньке и дышал мне в затылок. Замерев от шока и непонимания, я почувствовала горячие большие ладони на моих бедрах, которые заскользили вверх. Макс и легко и без особого напряга взял меня за талию и поднял, поставив на твёрдый пол тамбура.

Пошатнулась и с трудом удержалась. Стрельнула недовольным взглядом в парня, но тот уже спокойно поднялся сам и грубо бросил через плечо, выходя к остальным:

– Не за что.

Хотела крикнуть в спину, что не планировала его благодарить, однако взяла себя в руки и проглотила обиду. Гордо подняв голову, я последовала на крышу и застыла от слов одного из ребят.

– А что, сегодня праздник какой-то? Чего вырядилась, Воронина?

Они расхохотались, как стая гиен, и начали травить шуточки по поводу моего внешнего вида. Я заметила, как нерешительно застыл Макс по пути к своему тайнику с подушкой и напрягся. Денис в этот момент снова сидел в самом дальнем углу крыши и, кажется, говорил по видеосвязи с кем-то.

«С Аней,» – пронеслась мимолётная догадка, от которой я тотчас отмахнулась. Это стало своеобразным способом сохранить хрупкую надежду на счастье с ним.

– Эй, Ворона, где такие платья раздают? Его ж за деньги никто не купит, – загоготал Миша.

Я нервно обернулась на него и не нашла, что ответить. В голове был миллион мыслей, ругательств и проклятий, мне хотелось обрушить всё это на них. Пристыдить. Но следующая фраза выбила меня из колеи, как хлёсткий удар по щеке.

– Да это она из сестринского гардероба достала сто пудов! Косит под Ольку. Только очень плохо. Чучело какое-то.

Они снова заржали, а я на ватных ногах побрела к своему излюбленному месту. Спокойно села на стул, уставилась на соседний дом и безмолвно заплакала.

Я не Оля! Я не она! В мыслях я кричала и вместе с тем пыталась успокоиться.

Рыдания душили, заставляли меня жадно глотать воздух и до боли щипать руки. Слёзы градом катились по щекам, скапливались на подбородке и разбивались о ткань в районе груди, оставляя после себя мокрое пятно. И почему только мне показалось, что я сильная? С чего взяла, что смогу сделать хоть что-то в своей жизни?

От желания громкого разреветься меня останавливала только мысль: что ребята – абсолютно все, даже Денис, – засмеют, станут тыкать пальцем, расскажут всем.

И я держалась, давила любые звуки, глотала истерику, гасила пламя, готовое вырваться наружу. Мокрые дорожки на щеках ещё долго обновлялись, не желали засыхать. Будто за два года я не успела выплакать все слёзы.

Вокруг совсем стемнело, а вечерний воздух стал скорее бодряще холодным, нежели освежающим. Я собиралась идти домой и вздрогнула от неожиданности, когда рядом с моим лицом появилась рука, держащая белый платок.

Рыцарь пришёл.

Я не хотела его видеть. И не хотела, чтобы он видел меня такой – зарёванной, слабой, растоптанной.

– Хватит сопли на кулак наматывать, – хмуро пробормотал Макс и потряс перед носом платком. – Вытрись, все уже ушли.

Я собрала остатки сил, чтобы едко прохрипеть в ответ:

– И ты вали.

Он не дрогнул, продолжал стоять и поигрывать пальцами, в которых зажимал белую ткань. Не ответил и даже не посмотрел на меня – пялился на соседнюю девятиэтажку задумчиво и непоколебимо ждал.