– А вот это не твоего ума дело! Мал еще задавать мне подобные вопросы! Если что-то тебе не нравится, то нахуй – это вон там! – и девушка указала рукой на дверь.

Валерчик сразу же пошел на попятную:

– Ну что ты завелась?! Я ведь просто так спросил!

– Не нужно ничего говорить и делать просто так! Ты понял? – Стела успокоилась так же быстро, как и вспыхнула. Протянула руки в юноше:

– Иди ко мне, мой любознательный, – и улыбнулась. Той улыбкой, от которой у Валерчика шумело в ушах и сосало под ложечкой.

За прошедшие полгода с той, новогодней, ночи, Валерчик еще пару раз видел Стеллу в обществе взрослых мужчин, но подойти к ним ему даже в голову не пришло. Он прекрасно понимал, что попытайся он нарушить границы, очерченные девушкой, то это будет их последняя встреча. А терять Стеллу он не хотел. Да и не мог. Потому что жизни без неё отныне юноша не представлял.

***

Виктор осторожно постучал в дверь комнаты сына:

– Не помешаю, сынок?

– Что ты, папа, конечно нет! – Валерчик потянулся, словно разминая затекшую от сидения в одной позе, спину.

Виктор сел справа от стола, так, чтобы видеть лицо сына:

– Жаль, что ты не хочешь поехать вместе с нами. Все же ни ты, ни мама за границей ни разу не были.

– Ничего, папа, вот отучусь, насмотрюсь этих заграниц не меньше, чем ты, или вон – Митя.

– Это да, – согласился Виктор, – еще будешь скучать и по родному Городу и по нашей квартирке.

Виктор немного помолчал, словно обдумывая следующую фразу или решаясь задать вопрос:

– Мама говорит, что ты со Стеллой встречаешься?

– Да, – Валерчик отчего-то почувствовал готовность защищать любимую девушку от любых нападок, не важно, от кого исходящих, – ты имеешь что-то против?!

– Ничего не имею, – смутился Виктор, – просто семейка там такая. Один генерал чего только стоит. Ты маленьким был, когда мы переехали, а мама наша во всю эту «мышиную возню» в силу характера никогда не вникала, но на китобазе работали вместе со мною еще мужики из нашего дома. Вот они понарассказали. Если Стела хоть вполовину пошла в дедушку, жену такую я никому не пожелаю. Тем боле, собственному сыну.

Валерчик побелел от злости:

– Во-первых, я завтра жениться не собираюсь! Во-вторых, меня не интересуют досужие вымыслы каких-то там соседских мужиков! А в-третьих: ты ведь Стеллу совсем не знаешь, а судишь о ней по её деду. И вообще, извини, папа, но мне заниматься нужно!

– Да-да, – казалось, что Виктор и сам был не рад, что начал этот разговор, – ты уже взрослый мужчина, сынок. Прости, что влез не в свое дело.

Валерчик продолжал обижено молчать.

Виктор встал и аккуратно закрыл за собой дверь.

«Не нужно было так говорить с папой, – думал юноша, – сказал, что он Стелу не знает. Можно подумать, что я знаю о ней хоть что-то».

Валерчик вздохнул и снова уставился в конспект, словно пытаясь насильно засунуть в голову недоученное в последнем семестре.

Ах лето!

Ах солнце!

Ах море!

Как же здорово полулежать в шезлонге под ярким зонтиком, который оберегает нежное девичье тело от назойливых полуденных лучей, норовящих не только согреть и покрыть кожу лёгким загаром, но и обжечь в знойный полдень.

Как здорово отдыхать и ни о чем не думать!

Правда, сказать, что Стела так уж переутомилась за прошедший год – было бы не совсем верно. Она давно «забила» и на институт и на учёбу, хотя, продолжала все так же числиться в педине, и даже как бы учиться в нем.

Вся учёба сводилась к тому, что девушка дважды в год заносила пухлые конверты с некоторой суммой тем, от кого зависели и отметки о посещаемости и оценки в зачетке. А большего от неё и не требовалось. То, что деньги решают в этом мире если и не все, то очень многое – Стелла уяснила уже давно.

Девушка почувствовала, как её пальцы сжала рука сидящего в соседнем шезлонге юноши.

Она, повернув голову, улыбнулась Валерчику:

– Ну что? Наплавались, назагаральсь, пойдем домой?

Юноша кивнул, соглашаясь:

– Сейчас, окунусь еще разок, и можем уходить, – и, не торопясь, пошел к кромке воды. Звать с собою подругу он не стал, зная, что Стелла не очень любит плескаться в людской куче, а сил, чтобы заплыть подальше в море, у неё явно маловато.

Стелла уселась в шезлонге поудобнее, чтобы иметь возможность наблюдать за заплывом своего молодого человека.