Обернув ладонь в полотенце, отправилась искать аптечку. У Лесе должно же быть хоть что-то, чем можно обработать рану. Увы, но все мои поиски оказались тщетны. Ничего кроме антипохмельного я не нашла. А когда заглянула в тумбочку, в которой Леся хранила всякую мелочь, так вовсе покраснела и с глухим стуком задвинула ящик. Две большие упаковки презервативов. Не многовато ли?

Продолжая кутать руку в полотенце, выудила из собственных вещей пачку с пластырями. Кое-как остановив кровь и заклеив ранку, тяжело опустилась на стул.

За окном накрапывал дождь. Рука дико разболелась, пульсировала, и так захотелось все бросить, что сил не осталось. Я уронила голову на здоровую руку и тихонько заплакала.

Как же меня уже всё достало!

Скрипнул замок. В коридоре послышался шум.

Я быстро вытерла слезы и уже было хотела накричать на Лесю за то, что она разбила мою чашку, и из-за этого теперь у меня рука болит, но голоса, которые донеслись из коридора, вынудили меня закрыть рот.

Леся с кем-то говорила. Еще два женских голоса. Они что-то бурно обсуждали и смеялись. Я выглянула из-за приоткрытой двери и увидела, что с Лесей к нам пришли ее подружки. Рита и Света вроде бы. Они дружили с первого курса, о чем совсем недавно мне напомнила мама. Меня не заметили. Сразу же прошли на кухню. В руках сестры я разглядела пакет из ближайшего магазина. Зазвенела посуда, а потом хлопнула дверь.

Я прижалась к стене, часто дыша.

Леся знает, что я дома, и даже никак не проявила себя. Могла бы заглянуть, поздороваться, но ее показная отчужденность становилась ненормальной.

Может быть, она специально разбила мою чашку как знак, что я мешаюсь и мне здесь не рады? Не удивлюсь, если всё так и есть.

Прошло двадцать минут. Я пыталась угомонить боль в раненой руке, отвлекая себя чтением материала по прошлой лекции, пока не поняла, что рука так и будет болеть, а палец, кажется, вовсе раздулся. Да и записи ужасны. Из-за того, что я все время думала о парне в черном, отвлекаясь, часть слов профессора просто не записала. Попробую попросить материалы у Миланы, она вроде была собранной в отличие от меня. Но пока о занятиях не было возможности подумать.

Через десять минут, как вернулась домой Леся в компании подруг, им привезли пиццу, запах которой наполнил всю квартиру. У меня даже слюнки собрались, но я вовремя себя одернула. К черту Лесю и ее подруг. Но вот галдёж, который только усиливался, мешал моим занятиям, и тогда я решила, что к черту и сестру, и ужасную погоду. Быстро переоделась в джинсы и толстовку, накинула поверх нее ветровку с капюшоном и выскочила из квартиры, предусмотрительно взяв с собой ключи. Кто знает Лесю, вдруг еще не откроет мне дверь.

На мое счастье, дождь почти прекратился, но лужи под ногами вынуждали выбирать путь, а порой и вовсе приходилось перепрыгивать через целое болотце. Вот так вприпрыжку я и добралась до ближайшей аптеки, правда пришлось потратить на ее поиски минут десять. Купив обезболивающие таблетки и все, что необходимо для обработки ноющей раны, я выскочила из аптеки и ударилась о чье-то плечо.

– Ой, извините, – проговорила, прижав раненую руку к груди. Удар оказался неудачным, потому что я вновь травмировала и так многострадальную ладонь.

Но стоило мне поднять голову и увидеть того, в кого я врезалась, как все мысли о ноющей ранке испарились. На меня смотрели черные глаза парня, имени которого я так до сих пор и не узнала, зато помнила нечто иное – Милана считала, что он не должен учиться с нами, а место ему в тюрьме. Но это не главное. Какого черта мы опять встретились?

Парень посмотрел на меня очень внимательно, и тогда я поняла, что он видел мою руку, залепленную пластырями. Я резко отдернула ладонь от груди и засунул руку в карман ветровки.

Нервно улыбнулась, отвела взгляд и засеменила по дорожке в обратном направлении. Вот только то самое чувство, что днем не давало покоя, вновь обожгло затылок. Я сжала челюсти и ускорилась, точно зная – он идет следом.

***

Я надеялся, что ошибся, но нет – это она. Та самая идиотка, которая не смотрит по сторонам и бросается под колеса. И теперь, оказывается, мы учимся в одном институте, да и хер бы с ним, но у нас даже есть общие пары. А вот это уже не очень. Я не был уверен, что она меня узнала. Тонировка скрыла мое лицо от девчонки, зато ее я успел хорошенько разглядеть. И да, впечатления остались прежние – тощая, со взглядом напуганной лани, нервная, судя по тому, как она попыталась мне улыбнуться, когда налетела возле аптеки.

Что ж, один: один. По крайней мере, с ног она меня не повалила. А я ведь был в каких-то миллиметрах, миллисекундах от того, чтобы подхватить ее, не дав упасть. Руки выставил так, чтобы положить ей на талию, сжать тощее тело, помочь устоять, но в этот раз она не свалилась на свою плоскую задницу. Зато смотрела на меня так, словно узнавала.

Да, узнавала.

Потому что еще утром на лекции я поймал на себе ее заинтересованный взгляд. А до этого видел ее в парке, когда совершал пробежку. Тогда я сомневался, что это она, но сегодня убедился. Ни с чем не спутаешь этот взгляд.