– Да, я такая. И Эрику я тоже сразу об этом сказала. Но его не останавливает моя стервозная натура.

– Как здорово, – продолжал плеваться ядом Стерн. – Жаль, что ты мне не сказала об этом сразу. Три года назад. Я бы не тратил время.

Он снова развернул байк, быстро слез, ловко поставил его на подножку и перекрыл мне путь, да еще и за руку схватил.

– Мне не нравятся твои интриги, Тарасова, – зашипел он мне в лицо, больно сжимая запястье.

– Мне не нравится твоя смазливая наглая морда, но я из вежливости не говорю об этом вслух.

– Ты так и не сказала, что делаешь здесь утром! Твой вокзал совсем в другой стороне.

– Отпусти, Клим, – окончательно разозлилась я. – Я не обязана тебе отвечать. Мне больно.

– Скажи и отпущу, – продолжал давить он во всех смыслах.

Я выдрала руку ценой неимоверных усилий и выплюнула слова в лицо Климу:

– Заехала, чтобы утром отсосать Бергу. Он взял меня в команду за виртуозный минет.

У Стерна аж рот открылся. Я толкнула его плечом и прошла мимо. Клим не последовал за мной. Я обернулась. Он так и стоял ошарашенный, шокированный, очень придурошный. Мне чертовски понравился эффект. Я была довольна собой.

Домчавшись до метро на адреналиновой реактивной скорости, я спустилась в подземку. Там сразу настигло похмелье.

Как я могла такое ляпнуть про Эрика? У меня не было никакого права за его счет самоутверждаться перед Климом. Стерн – озабоченное, похотливое животное, он судит по себе и вполне может поверить в мои слова.

Из метро я вышла с чувством вины и потребностью извиниться перед Бергом. Я достала из кармана его визитку, набрала номер. Он моментально снял трубку.

– Да, Лер. Доброе утро. Только не говори, что в "Рэдиссон" пожар и лифты заблокировали. Я, как назло, забыл тебе рассказать про запасной выход.

– Нет, все в порядке. Пожара нет, – нервно усмехнулась я. – Я почти в университете.

– Отлично.

Разделить восторг Эрика я не могла.

– Не очень. По дороге к метро меня подрезал Клим на байке и требовал рассказать, что я делаю в этом районе рано утром.

– Черт.

– Вот именно, – согласилась я. – Мне совсем не хотелось ему ничего объяснять, и я сказала…

Дальше язык не повернулся продолжить. Я жалостливо всхлипнула и сразу стала извиняться:

– Простите, пожалуйста, Эрик. Он грубил… Как типичный Стерн. У меня вырвалось. Я совсем не хотела, но…

– Что ты сказала, Лера? – прервал он мой лепет.

– Сказала, что делала вам минет утром, – выпалила я и даже не умерла. – Простите.

Эрик долго смелся мне в трубку. Пытался что-то сказать и опять хохотал. Я успела дойти до универа, когда он смог снова общаться.

– Боже, Лера, – теперь Берг всхлипнул. – Ты невероятная.

– Невероятная идиотка, – согласилась я без энтузиазма. – Простите.

– Ничего страшного, – отпустил он мне грехи. – Скажи, как отреагировал Клим?

– Никак. Он отвалил, и я смогла убежать к метро.

– Похоже, ты его шокировала. Мощный ход.

– Я не хотела перед ним оправдываться. Но если бы сказала правду, он обязательно бы подумал что-то пошлое.

– Поэтому ты сама выдала пошлость.

– Лучшая защита – нападение.

– Ох, Валерия, вы меня немного пугаете, – восхищенно признался Берг.

Я окончательно смутилась, не зная, что сказать. Но Эрик и не просил ответа, а успокоил меня.

– Я разберусь с Климом. Он не будет тебя доставать.

– Спасибо.

– Ты много успела изучить?

Я в двух словах рассказала ему, где закончила и как собираюсь преобразовать собственный алгоритм под концепт Берга. Он выслушал, не перебивая.

– Отлично. Давай во вторник встретимся, и я просмотрю твои наработки. Успеешь набросать что-то черновое?

– Конечно! – уверенно ответила я. Мне уже не терпелось засесть за ноут, чтобы хорошенько поработать. Впереди выходные. На кураже от Эрика я смогу выдать хороший объем.

– Позвоню ближе к делу. Хорошего дня.

– До свидания.

Успокоившись после такого разговора, я пошла на занятия. День пролетел быстро, все выходные я провела дома за работой. Меня отвлекала мама, выгоняя погулять. Ленка звонила, тоже заманивая в Москву прошвырнуться по злачным местам. Я не соблазнилась.

До вторника у меня был включен режим автора. Я писала, как ненормальная, рисовала графики, выделяла таблицами сегменты аудитории. Даже одну лекцию пропустила, чтобы дополнительно поработать на кафедре.

Но во вторник Эрик не позвонил. В среду – тоже. Четверг стал днем отчаяния. Я страдала не хуже, чем три года назад по Климу. Позвонить сама не решалась, а мнительно придумывала, чем занят профессор, что совсем забыл про меня.