Шрифт:
– Бабушке было очень любопытно, и я рассказал, как мы пакеты перепутали, а потом я за вами мчался через пол города. – Поясняет Север.
Благодарно моргаю ему за опущенный первый акт нашего знакомства.
– Пойдём, Данечка, я тебе покажу, где у нас дровяник. Ты только переоденься. В красивом своём не ходи. – Баб Тася гладит Севера по плечу, словно смахивает невидимую пыль.
Что. Вообще. Происходит?
Север встаёт.
– Вы куда?
– Данил предложил дров нам наколоть. Данечка, вон там, в комнате, шкаф стоит. Иди себе присмотри чего.
– Я сама могу!
– Сама, сама. – Ворчит моя кикимора, подходя ближе. – Раз в сто лет мужик в доме появился. Пользуйся, непутёвая!
– Вот и живите тогда с ним. – Шиплю в ответ.
– Ай, Лета! Не разбираешься ты в людях!
– Вы с ним пол часа знакомы.
– За свою жысть плохих от хороших отличать научилась.
– Ну и замечательно. Я к Шуре пошла. Отнесу пончики.
– Возьмите эклеры, Лета. – Выходит из моей комнаты Север. – Вы же за ними в город ездили?
Он в вязаном чёрном свитере с высоким горлом.
Свитер плотно облегает широкие плечи и мощный торс. Подчёркивает тёмные волосы и оттеняет светло-голубые глаза.
И чтоб мне провалиться, но я не могу оторвать глаз от него. Шарю взглядом по выпирающим грудным мышцам, а внутри сердце отстукивает: «предательница».
Потому что я себе пообещала, что больше никогда и ни за что. Не поверю, не доверюсь. Не влюблюсь. И уж точно не поведусь на красивую картинку.
Хватаю пакет с эклерами и ухожу к Шуре.
Надеюсь, дорогу на вокзал этот майор запомнил…
Глава 7
Север.
Деревня Мирная своё название заслужила. Здесь…хорошо.
Просто хорошо.
Пахнет дымом, прелой листвой. Воздух такой чистый, что голова кружится и клонит в сон. У меня кислородный передоз.
Домик у баб Таси типичный, деревенский, на двух хозяев. Только во второй половине никто уже не живёт – перебралась семья оттуда в город, как и многие другие.
Уютно здесь, по-домашнему. Обои цветастенькие. Старый телек в зале, напротив двух огромных старомодных кресел. Большой православный календарь на стене. Печка, на которой греется чайник.
Сама баб Тася – это улёт по всем фронтам. Юморная старушка с боевым характером. И Лету опекает очень, словно внучку. Только отчего-то холодно между ними. Да и не внучка ей Лета.
Но тогда кто?
Имя я узнал, и по возвращению в город пробью. Пробил бы хоть сейчас, но на телефоне одна палка связи, да и та периодически пропадает. И судя по тому, что мне за всё время здесь никто не звонил, эта палка чисто номинальная. А у меня уже всё чешется изнутри от предвкушения нырнуть в чужую тайну.
Топор рассекает чурку пополам. По спине струится пот, а мышцы рук и плеч постепенно забиваются.
Останавливаюсь, чтобы отдышаться.
Тут ещё целая гора дров, и за полтора часа, что у меня до обратной электрички осталось, мне всё это не переработать.
Но я уже принял решение, что вернусь. И получил официальное разрешение на это от хозяйки.
Забор покосился, во дворе сгнил тротуар. Надо менять доски. Крыша у баньки прохудилась, там только шифер перестилать. Лета, а тем более баб Тася, с этим не справятся.
Хочется помочь. Просто по-человечески. Только мне бы подкрепление, в одного здесь возиться буду долго.
Я хотел знак – я его получил. Вот, зачем Лета появилась в моей жизни. Она привела меня туда, где я могу быть действительно полезен. Правда, сама Лета от этого явно не в восторге. Я её раздражаю.
А она…
Она красивая. И загадочная.
И я не знаю, от чего из этого меня больше торкает.
Непонятное – понять, необъяснимое – объяснить, загадочное – разгадать. Точка.
А если её тайна тебе даст такое, что не унесёшь, Север? Чо делать будешь?
Да как не унесу? Вон, какие ручищи. Топором машут, дрова колят. Я этими ручищами и Лету и все её тайны могу подхватить и утащить, куда захочу.
А куда хочу..?
Куда хочу – туда пока нельзя. Она ж трясётся от любого прикосновения, словно чихуахуа. Сломано что-то. А как исправить?
Я вот забор могу. Крышу – тоже. Собрать мебель из дерева – запросто. Спасибо отцу, он меня этому обучил.
А вот как человека чинить я не знаю.