Шрифт:
Я сам как неотёсанное полено во всём, что касается тонких организаций.
Понимаю только, что нельзя давить. Надо нежно. Типа, доверие выстроить. Хотя бы коммуницировать научиться нормально, а потом уже всякое остальное.
В голове неожиданно рождается картинка, как я беру Лету на руки. Сжимаю тонкую талию грубыми ладонями, и она почти невесомая в моих объятиях. Как бабочка.
Нет, стоп. Какая нахрен она бабочка? Она ведьма. Горячая, как огонь.
И теперь перед глазами стоит другой образ: рыжие волосы, струящиеся по обнажённой спине и падающие на хрупкие плечики. А там, дальше, вне зоны видимости, вздымается полная грудь. Её кожа – это атлас, гладкий и сияющий. И когда я веду пальцами по груди, её маленькие розовые соски напрягаются, превращаясь в бусинки. А когда я загибаю её в откровенную позу, она мурлычет, и её густые ресницы порхают над бледными щеками, скрывая поплывший взгляд.
В паху зудит. Перед глазами мутно.
Бля…
В приливе тестостерона хватаюсь за топор, чтобы хоть как-то из себя эту порнушку выбить, но оно не уходит. С каждым ударом по полену манящий образ только сильней впечатывается в мозг.
Уйди, ведьма! Приворожила, да? Иначе как это объяснить?
У меня обычно всё просто с женщинами. Выбираю тех, кто заведомо согласен. Никаких плясок вокруг. Чисто секс и все довольны.
И меня это устраивало. До той самой ночи на мосту.
После – как отрубило. Ведьма мне разве что не снится, но чую, это временно.
– Данечка, бросай работу! – Кричит баб Тася с крыльца. – Иди покушай, голубчик.
– Сейчас, бабуль.
Складываю дрова в дровянике штабелем. Отряхиваю одежду от щепок и пыли. Захожу в дом.
– Садись сюды. Кушай.
Баб Тася ставит передо мной тяжелую чугунную сковороду. Там картошечка, грибы, всё с лучком и сметаной. Блестит от масла. На дощечке нарезано сало с чесноком. Чёрный хлеб ломтями. Солёные грузди в блюдце, огурчики, помидорчики. Кайфы!
– Бабушка, да вы что! Я столько не съем!
– Съешь! – Хмурит брови. – Ты вон какой большой. Тебе исть много надо, а то ноги не унесут.
Вручает вилку и двигает сковороду поближе.
Здесь всё по-простому. Без изысков, без пафосной сервировки, где по пять столовых приборов под каждой рукой, и хрен разгадаешь, за какой хвататься, чтобы не выглядеть дурачком.
Тут общая сковорода – и наяривай, сколько влезет.
– А Лета?
– Не придёт Лета.
– Мм. Ладно.
Меня это неожиданно и очень глубоко цепляет. Хочется ещё раз на неё взглянуть. Попасть под удар полыхающего взгляда.
– Да и не жрет она ничего. Кусочек хлеба с колбасой утащит в комнату и жуёт там впотьмах.
– А сейчас она где?
– Шурку развлекает. – Фыркает баб Тася. – Та вечно больной делается, лишь бы Лета почаще приходила.
– Доброе у неё сердце.
– Хорошо ли это, голубчик? Такую девку обидеть не трудно. Горе луковое.
– Кто её обидел? – Жую хрустящие грузди. Отвал башки…
– Та был один. – Баб Тася понижает голос и подаётся корпусом вперёд. – Но я тебе, голубчик, этого не говорила. Не любит Лета, когда я в её прошлое нос сую. И ты не суй.
– Договорились. – Согласно киваю, хотя уже знаю, что сделаю по-своему.
После плотного обеда переодеваюсь «в своё красивое». И мне тоскливо думать о том, что сейчас придётся снова в город возвращаться. Не хочется…
– Ты, Данечка, в следующий раз на выходные приезжай. – Баб Тася поправляет мою куртку на плечах. – В баньке попаришься, я настойку из подполья достану. Хорошая настойка, на бруснике. Мягкая.
– Вы только Лете не рассказывайте о нашей договорённости.
– А чегой?
– Да она сбежит, если узнает, что я снова притащиться собрался.
– Дом мой, а значит, правила мои.
– Баб Тась.
– Ладно, голубчик. Будет нашим секретом. Ты токма возвращайся, мне всё веселей. Дорогу до вокзала помнишь, или проводить?
– Не надо, сам.
– Провожу. – Кивает баб Тася.
На вокзале тепло прощаемся. Из окна электрички машу рукой. И на сердце хорошо так, тепло. Будто в детство вернулся ненадолго.
За пару остановок до города оживает телефон. Стопятьсот пропущенных от Аристова.
Бляха. Надеюсь, жив он там. Я напрочь забыл про его волшебный карандаш.
Перезваниваю.
– Север, ну так друзья не делают… – Обиженно. – Ты где пропал?
– Да я, Саня, в деревне оказался. Случайно.
– В деревне. Ага. Слушай, ну если тебе впадлу было, так бы и сказал!
– Я тебе клянусь. Ну, не прикончила тебя Лика там?
– Да не! Нормально. – Полушёпотом. – Чо я, не мужик что ли? Я как по столу кулаком дал…
Возня, шорохи. Аристов кричит «помогите».
– Север, привет. – Лика перехватывает трубку. – Солнышко ты рисовал?