– Граждане, – вяло возмутился Степаныч, – мы же на работе. – он глянул на стопарик, который только что опустошил и виновато вздохнул.

– Бросьте, – баба Фекла проворно наполнила граненые стаканчики. – Надо. За Ниночку, за упокой души.

– Д-да в-вот же она, – Майя театрально направила ладонь в сторону перепуганной Нины.

– Дак я не про эту, а про ту, что ночью. – Баба Фекла подняла стакан. – Не чокаясь.

– Про ту уже все ясно, – крякнув, после выпитого, сказал Серега. – То розыгрыш был.

– Розыгрыш?! – возмутилась Фекла, – а кровища-то?…

– Сок томатный, – блеснула познаниями Галка.

– Какой сок?! – Баба Фекла налила по второй. – Я санитаркой проработала всю трудовую жизнь в областном хирургическом отделении. Кровь по запаху и конси-стен-ции за километр учую. Сок. – Баба Фекла даже обиделась. – И покойников я насмотрелась. Получше этого Петьки разбираюсь. Да вы у него сами спросите. Покойник это был. Самый натуральный, без грима. А Петруха как-никак патологоанатом.

– Петруха, лицо заинтересованное, – заявил Степаныч и поднялся. – Ребята я на похороны. Кто со мной?

– Так все, наверное, – предположила Майя.

– Я думаю, – заметила Галка, – на сами похороны от нас хватит двух-трех человек, соберемся на поминках.

– Логично, – согласился Степаныч. – И вот я иду сейчас.

– Я тоже, – вызвалась Галка.

– Мы с Серым в морг заглянем, – сообщил Димка. – Надо-таки с нашей покойницей разобраться.

– Разбирайтесь.

– А мы, – Майя указала на нас с Ниной, – соберемся с мыслями и на поминки подойдем.

– Собирайтесь, – согласился Степаныч, подхватил аппаратуру, пропустил Галку вперед, и они удалились.

Серега с Димкой перед уходом прихватили что-то из спиртного.

Майя поднялась к себе, чтобы переодеться, мы с Ниной остались ждать в холле.

Честно говоря, было не очень уютно наедине со вчерашним покойником. Нина это почувствовала и села у окна, предоставив остальное пространство в мое распоряжение.

Минуты тянулись долго. Я откинулась на спинку дивана, делая вид, что задремала. Но подскочила на месте, когда в дверь с шумом ворвались Димка, за ним Серега и молодой человек в белом халате.

Димка деловито достал из бара объемную бутыль, Серега сбегал на кухню за рюмками.

– Да что вы творите!? – возмутилась Нина.

– С тобой мы еще разберемся, – отмахнулся Димка.

– И что бы это значило? – вступилась я за Нину.

– Сейчас, сейчас, – Димка наполнил рюмки.

Они втроем дружно выпили, вспомнили, что закуску бы принести не мешало.

Нина хотела помочь, но Димка бесцеремонно остановил. Сходил сам, притащил два увесистых блюда. По-видимому сгрузил из холодильника все, что попало под руки.

Мы молча наблюдали за странной трапезой. Наконец я не выдержала и потребовала объяснений. Не хватало прославиться безудержной пьянкой.

– А ты знаешь, что там, в морге, лежит абсолютно бездыханная наша Ниночка! – заявил Димка.

– Не подстава это, – жуя подтвердил Серега. – Трупик самый что ни наесть настоящий, и Нина, именно, наша Нина. Мы с Димкой тоже можем определить жив человек или нет. Побывали в горячих точках, запятых, многоточиях даже.

– Да во всех знаках препинания! – подтвердил Димка. – Нас не проведешь. Я поэтому в морг и отправился. Не могли мы вчера ошибиться, обознаться не могли! Петруха вскрытие с утра уже произвел и не даст соврать.

– А то, что патологоанатомом лицо заинтересованное, вас не смущает? – спускаясь по лестнице, громко спросила Майя, неприязненно глянув на Петруху.

Веснушчатый, коротко стриженный Петруха пьяно пожал плечами:

– В чем? Я заинтересован… Фиг с два! – он с трудом соорудил фигу.

– Вот это я понимаю, интеллигенция, – фыркнула Майя.

– Меня вообще не про-констру-иеровали, – едва выговорил Петруха.

– Аха, конструктор заболел, – Майя встала у столика руки в бок.

– Не цепляйся за слова! – потребовал Серега, – не проинструктировали человека. Забыли, наверное. Он не знал, что тут покойники ходить будут. Он их вскрывает, а они ни спасибо, ни до свидания – уходють.

– Пить меньше надо! – выкрикнула Майя, подсела ко мне: – Пойдем без них?

– Да при чем здесь это? – Димка потряс бутылью в воздухе. – Нина наша там лежит, и мы в этом имели возможность убедиться.

Петруха кивнул головой, пытаясь поймать на вилку кусок буженины:

– Ваша там. Сам вскрытие делал, а другие ушли. Встали и ушли… – он хихикнул.

– Василий Иванович ушел? – Майя устало вздохнула.

– Не-е, его, как положено… ногами вперед, а женщина с ребенком… И, главное, они же все – он произвел вилкой несколько режущих движений по куску мяса: – ножки, ручки, голова – все отдельно! На пилораме их.. как-то.. . А они ушли… Я им даже крикнул: «Эй! Я вас не выписывал!». А они даже не оглянулись.