–Не знаю,-пожала плечами Алина.-Мне кажется, что я его любила.

–В том то и дело, что "кажется". Любовь это радость, счастье, а ты всё в подушку ревела. Я то помню…Вы же постоянно ссорились.

Инна замолчала и Алина стала вспоминать Шурика. Высокий, с длинными чуть кривоватыми ногами, с широко расставлеными глазами непонятного, какого-то болотного цвета он не был красавцем, но обаятельным был безусловно. Они познакомились по дороге на дискотеку. Стали встречаться. Почему-то, в основном, у Алины дома. Нет, были конечно и походы в кино, и в дискозалы, и совместная встреча нового года. Сперва это была осень, потом зима. На улице холодно. Шурик приходил с другом и они вчетвером по-детски шалили: устраивали бои подушками, жмурки-пряталки. Утомившись от игр, выключали свет в спальне, целовались. Младшая сестренка и товарищ Шурика в этот момент в другой комнате смотрели телевизор. Сестра была слишком юной даже для невинных поцелуев. Вскоре Шурик захотел большего. В свои семнадцать лет он уже имел опыт тесного общения с противоположным полом. Алина была старше его на год, но таких отношений побаивалась. Отсюда и ссоры. Ссоры, кстати сказать, не прекратились и тогда когда их полудетские отношения стали совсем взрослыми. Наступила весна и Шурик стал большую часть времени проводить в своей "пацанской компании". Алина снова страдала, плакала, бегала к телефонной будке, звонила, выясняла отношения. Пока не случилось страшное: летом, придя на дискотечную площадку, она увидела рядом со своим парнем миловидную брюнетку. Но ещё более страшным стало другое: осенью у входа в медучилище Алина теперь часто сталкивалась с Шуриком, который ждал свою новую девушку. Та оказалась однокурсницей Алины. К счастью Шурика вскоре забрали в армию. А позже, когда Алина уже готовилась к своей свадьбе от него пришло письмо. В нём не было ничего особенного "скучаю по дому", "часто вспоминаю тебя и Инну и наши зимние вечера". Он вскользь намекал, что служит на границе с Афганистаном. В Афгане тогда шла война и бывших мальчишек десятками привозили на родину в цинковых гробах. Алина расчувствовалась и написала ответ, но писем больше не было. И только через несколько месяцев мама отдала ей пачку вскрытых конвертов.

Алина плакала навзрыд, читая: "не могу тебя забыть", "до сих пор люблю тебя" и как крик души "помоги мне!".

Проплакавшись, она написала Шурику: " Почему так поздно?! Я замужем. У меня дочка". Больше писем от него не было. На маму, за то что та прочла и спрятала письма, Алина не сердилась. Поняла: та поступила так из лучших побуждений. Опасалась, что получив такие объяснения в любви, беременная дочь может отказаться от замужества.

Позже, когда Шурик вернулся в родной город, они встретились. Сперва, взволнованные нечаянной встречей, не знали о чём говорить, а потом Алина стала хвастаться тем , что очень довольна и мужем, и дочкой, и жизнью в целом. Придя домой, снова разревелась, потому что не так уж и хороша была её теперешняя жизнь, а ещё потому что поняла: своим хвастовством она отомстила Шурику за когда-то приченённую им боль.

Да сестра права: слёз пролито не мало. И в самом деле стоит задуматься: была ли это любовь или только готовность кинуться в объятия того кто хоть мало-мальски соответствовал образу рождённому девичьими грёзами.

Алине стало жаль ту наивную девушку…

–Разбередила ты меня,-ворвалась в её мысли сестра.-Я своего первого вспоминала. Хотела вспомнить о хорошем, а вспоминалось обидное. Тринадцать лет как в дурном сне…Если бы не Олег-неизвестно жива бы я была сейчас.

Да, её годы брака счастливыми не назовёшь-мысленно согласилась с ней Алина. Валера год от года становился всё более жёстким в семье: пьяные скандалы, сцены ревности и даже рукоприкладство. Так продолжалось до тех пор пока сестра не познакомилась на рынке с Олегом. Их торговые палатки стояли рядом. Олега Алина уважала за прямоту характера, за честность в отношениях с людьми. Именно эти качества не позволили ему разрываться между женой и любовницей, как делают многие. Он бросил семью, снял квартиру, уговорил Инну уйти от Валеры к нему. Тёща Олега долго не могла смириться с произошедшим. Устраивала скандалы на рынке. "Ведьмы! Детей посиротили!"-истошным голосом кричала она, очевидно привлекая внимание людей. Угомонилась только тогда, когда её дочь нашла замену неверному супругу.

Алина посмотрела на сестру. На матово блестящей коже не одной морщинки. Красива. Счастлива ли теперь, отвоевав у судьбы мужчину более покладистого, более мягкого? Знала: они уже ссорятся. По мнению Алины ссоры зряшные, по пустякам. Неужели любовь прошла?! …А была ли?!

Алине вдруг вспомнилось другое, запавшее глубоко в душу.

Однажды, во время одного из семейных застолий, дед Стаса размышлял о любви: "Не знаю что такое любовь, по телевизору-любовь, в книгах-любовь. Я женился потому что мне рубашку некому было постирать, поесть приготовить." С женой они прожили бок о бок всю жизнь, пережили войну, голод, похоронили троих детей, которых накрыло бомбой. Дед по инвалидности на фронт не пошёл. Ещё в довоенные годы ему костылём от трактора выбило глаз. Он остался почти единственным мужчиной в деревне, не считая стариков и подростков. Уже в мирные годы муж и жена вырастили двоих сыновей, дали им образование. Выняньчили внуков. Под старость продали дом в деревне, переехали в город поближе к младшему сыну, старший жил в другом городе.

Придёшь бывало в гости: сидят, воркуют как голубки. В квартире чисто. Пахнет травами, лекарствами. Чем не идиллия?! Чем не пример для подражания?! Дед умер первым. Через четыре года слегла и бабушка. И, лёжа на смертном одре, время от времени, проклинала уже умершего супруга, вспоминая все его грешки: пьянки, походы "на лево".

"-Чёрт одноглазый!"-ярилась старушка, вместо того чтобы перед уходом в другой мир простить всех и самой попросить прощения."-Пол деревни баб ублажил, пока их мужья воевали!"…

Существуют ли счастливые семьи на самом деле или это миф, неизвестно для чего придуманный людьми?!

–А мы вчера ваши фотографии смотрели,-сказала Инна. Она причёсывалась. В пепельном водопаде волос уже серебрились нити седины. Сестра почему-то редко красила волосы. Зря, наверное. Нынешний муж младше её на шесть лет. Сестра продолжила:-Вы были красивой парой. И детки рядом с вами такие симпатичные. И несчастными вы не выглядели.

–Это если глубоко не копать,-ответила Алина. Вздохнула: Не поняла её сестра. Продолжила:-Глянцевые картинки в журналах тоже красивы, а в жизни те же люди выглядят иначе…не подретушированно, что ли.

–А нужно ли копать?!-усмехнулась сестра. Без этого проблем хватает.

Алина пожала плечами, дескать: дело твоё-хочешь копай, не хочешь-живи так. Самокопание-процедура болезненная. Не каждый отважится на такое. Ведь так хочется чувствовать себя самым умным, самым честным…Вобщем, самым-самым. И если что-то не так пошло в жизни, то можно при желании найти виноватых: обстоятельства, правительство, маму, папу, жену, мужа, порчу, сглаз…Многие так и живут без самокопания. Убедят себя в том что если и не лучше других, то и не хуже многих.

Вот и она, Алина, искренне считала себя правдолюбкой. И вдруг "откопала", обнаружила, что на самом деле барахталась в липкой паутине лжи.

Спереди между сидений просунулась голова Саши:

–Монастырь скоро?

–Почти приехали,-ответила Инна.-Сейчас по дороге наверх и мы на месте.

Лицо Саши исчезло, но вскоре над одним из сидений показалась голова Яны:

–А мы на дальний источник пойдём?

Инна утвердительно покивала головой.

–Далеко?-забеспокоилась Алина.