Вернулся сын, положил на тумбочку таблетки.

–Ты поешь что найдёшь,-сказала Алина.
– Кажется из варёного только суп в холодильнике… и воды мне принеси -таблетку запить.

Сын принёс стакан с водой, спросил:

–Может и ты поешь?

–Потом, после. Пусть лекарство подействует.

Алина лежала, чувствовала как от действия таблетки проясняется в голове, слушала как сын грохочет посудой на кухне.

–Я на улицу!-крикнул он, невнятно. Наверное, дожёвывал что-то.

В квартире стало тихо. Но тишина была относительной. У соседей за стеной работал телевизор, с улицы доносились мужские голоса. Грохнул смех и громче всех Сашин.

Мать больна, а он смеётся-обиженно вздохнула Алина.

Пусть смеётся-возразила она себе. Когда-нибуть придёт и его время брюзжать и жаловаться на болезни.

К чему это я?!-удивилась она. Это только старики грозятся молодым "вот доживёте до моих лет…" Я старею?! Я старая?!

Алина рывком откинула одеяло. Сквозь тонкую ночную сорочку просвечивало её тело. Бёдра широковаты, но талия по контрасту с ними узкая. И живота почти нет. И грудь, хоть и небольшая, но на своём месте.

Алина подняла ногу. Не мешало бы им быть чуточку подлинней и верхняя часть ноги полновата…Зато нижняя красива: узкие щиколотки, крепкие икры .

Осмотр тела удовлетворил. Нет! Такое тело старым не назовёшь. Что же мужу нужно было ещё?! Что нашёл в другой?!

А что если это не первая измена, ведь оправдываясь сломанными моторами, он из дому уходил и раньше?! И не один раз случались моменты, когда ей пытались открыть глаза на истинное положение вещей.

"-Почему твой Стас выходил не из того автобуса утром на автовокзале?"– как то спросила мама.

"-Ты обозналась"-отвечала Алина -"Он не мог. Он в море".

"-Я видела твоего Стаса у казино"-говорила ей однажды председательша ЖЭКа.-Он играет, а у вас опять долги по коммуналке".

"-Вы ошиблись. Стас вчера был на вахте."-не верила услышанному Алина.

И только сейчас поняла: не ошибались ни мама, ни председатель. Это она, Алина, не хотела верить, что в то время, когда она крутится как белка в колесе, пытаясь свести концы с концами в семейном бюджете, муж гуляет где-то.

Не хотела верить, но чувствовала. Особенно тогда, когда сидя у окна кухни в тишине ночи слушала как холодный норд-ост завывает в вентиляционных трубах, когда видела как этот сильный ветер раскачивает верхушки тополей. Она знала, что в такую погоду суда стоят на приколе, но утешала себя: Стас на вахте или опять аврально что-то чинит…

Мерзавец! Мот! Картёжник! Пьяница! Прожить с таким чудовищем столько лет! Дура!-взорвалась она.

…Отвлекаться. Нужно отвлекаться!…Ведь были же в нашей жизни счастливые моменты! Были праздники, были совместные просмотры интересных фильмов, были шутки, смех, была радость от новых покупок, когда в путину водились большие деньги. Но эта радость, это счастье никак не хотели вспоминаться, будто кто-то нарочно блокировал хорошие моменты и подсовывал для просмотра только обидное, неприглядное. Вот пьяного мужа приводят домой его друзья и, буквально, укладывают в коридоре на пол, потому что он настолько пьян, что сам идти не может; вот Алина снимает с рубашки мужа длинный тёмный волос, а он смеётся: "-В автобусе было тесно, потерял кто-то"…Он с самого начала, как только окончил мореходку и вернулся из Херсона в свой город, куда-то убегал, находя этим побегам всевозможные причины. Иногда до смешного странные. Например: он ездил к родителям бриться-предпочитал папину электробритву станкам-и пропадал где-то до поздней ночи, а Алина сама возилась с грудной дочкой…

Вереницы обид. Откуда столько? Будто рухнула заградительная плотина и этот грязный мутный поток уже не остановить.

Хватит! Не хочу вспоминать!-хотелось крикнуть Алине. Мне больно!

Больше двадцати лет отдать тому кто не ценил, не берёг ! Ведь теперь очевидно-Стас её никогда не любил!…Как болит голова!…Уснуть бы …Хотя бы ненадолго…А лучше навсегда.

Алина, вопреки совету врача, резко поднялась, подумав: стоит ли теперь беречься от инсульта. Пусть бы разбил! Лежала бы как овощ и никаких проблем. Доктор Машенька права в другом: жить теперь зачем?

Алина взяла таблетки, стала вынимать их из облатки и бросать в недопитую воду в стакане. Отвлечённо замечала как тихо булькают они, опускаясь на дно; как растворяются, превращаясь в мутную жижу. Воды в стакане уже почти не осталось.

Такую густую смесь вряд ли проглотишь-подумала Алина, пошла на кухню, долила воды в стакан, села у стола, наблюдала как фантастическими узорами перемещались в стакане белые струйки.

Эта жидкость, как черта, которую нужно перешагнуть. Странно, что несколько часов назад смерть страшила. Сейчас она была желанной. Она избавление от мук.

А что за этой чертой? Строгий Бог, который накажет за самовольный, не санкционированный им уход из жизни? Или там никого и ничего нет, а просто пустота, небытие?

Тихо капала вода из крана "бульк, бульк"-будто отсчитывала секунды. Смесь завораживала и словно манила: "выпей меня и всё закончится".

В глубине души Алина понимала, что вряд ли решится на этот последний глоток, но игра со смертью нравилась ей. Всего один, два глотка и боли больше не будет… не будет тоски … навязчивых, неотступных мыслей…не будет солнца …света… неба…Мерзавец! Ведь он её использовал. Жил как хотел, как нравилось, а она, Алина, воспринималась им как домашняя прислуга, как робот, как мебель.