Шрифт:
Женщина испуганно посмотрела на меня. Девочка сразила ее наповал. Высокомерие уступило место шоку.
Некоторые души, впустив вьюгу внутрь себя, не могут найти дорогу к лету. И радостный звон весенней капели не ласкает увы их слух.
Она ушла. Ни обернувшись, ни сказав ни слова, испарилась, будто ее и не было.
Я подошла к Соне и взяла ее за руку.
– Не печалься о ней, милая. Она не готова была тебя понять, и в этом нет твоей вины.
Соня с грустью посмотрела на меня и прошептала:
– Мне стало ее жалко. Она очень одинока.
– Если бы ей было по – настоящему больно и одиноко, она прислушалась бы к твоим словам и постаралась бы постичь их смысл. Давай лучше послушаем музыку, которую нам включил Саид.
– Как она называется?
– Это «Времена года». Ее сочинил великий композитор Антонио Лючио Вивальди.
Девочка посмотрела на дерево, рядом с которым стояла и дотронулась до его ствола.
– Осень уже коснулась его, Мари, и оно спит. Царство зимы наступает, я чувствую его приближение.
***
День рождения Сони прошел восхитительно и послевкусие, оставшееся после него у моей девочки, приносило мне искреннюю радость. Малышка сеяла вокруг себя семена восторга и блаженства. На следующий день в отделении она делилась со своими подругами рассказами о том, как мы гуляли по Ставрополю, как посетили ярмарку мастеров, как Саид подарил ей красивый кулон и как он теперь красиво сидит у нее на шее.
Но меня не отпускало странное чувство, не дававшее мне расслабиться и наслаждаться жизнью. Причиной тому была Анна. Я намеревалась выяснить откуда он знал эту женщину.
Любуясь осенними переливами, я на мгновение забыла о том, что тревожило меня. Но увидев Саида, на его обычном месте, почувствовала вновь решимость и желание докопаться до правды.
Музыкант протяжно играл и полотна листьев услужливо соединялись в разноцветную лоскутную дорожку, по которой я пошла навстречу своему детству. Наклонившись, я подняла с земли одинокий листик и бессознательно заглянула в бесцветные сухие прогалины и прожилки. Подобно линиям жизни на моей руке, они повествовали о судьбе дерева, давшему ему жизнь.
Все мы – листья… покидаем деревья, явившие нас миру, и отправляемся на поиски собственной бесконечности. Перед глазами предстали родители в те редкие минуты, когда между ними наступало согласие. Их улыбки, которые я ловила как солнечных зайчиков в предрассветное утро. Те немногие моменты, когда отец уделял мне свое драгоценное время и дарил радость. Все это существовало среди скандалов, не покидавших наш дом и составлявших основу отношений матери и отца. Чтобы не слышать их, я убегала к себе в комнату. Закрывала уши и представляла, что лечу. Поднимаюсь по облакам, как по ступенькам, навстречу сияющей прекрасными оттенками и цветами радуге.
Вытерев подступившие слезы, я взглянула на Саида. Через что нужно пройти, чтобы своей игрой заставить плакать сердца других людей? Кто ты?.. Какая загадка скрыта в тебе, Музыкант? Откроешься ли ты, уберешь ли маску со своего лица? Как ми и соль, образующие идеальное созвучие… возможно ли это?..
– Мари!
Саид приостановил свою игру и поднялся мне на встречу. Чмокнув меня в щеку, он пробормотал:
– Я не заметил, как ты подошла.
Я слабо улыбнулась, смахивая рукой непрошеные слезы:
– Хорошо. Я увидела те редкие мгновения, когда ты становишься собой.
Он смутился и растерянно взъерошил волосы на голове.
– А почему ты плачешь?
– Саид, почему ты не рассказываешь о себе? Ведь ты не только музыкант, играющий в нашей больнице. У тебя есть ресторан. Та женщина – она знает тебя, лучше, чем я!
Я не хотела говорить так резко. Но слова вырвались сами собой.
– Ты права. Я не всю свою жизнь играл на виолончели. Этому я обучался, начиная с двенадцати лет.
Я окончательно вышла из себя:
– А что было до двенадцати лет и после, не хочешь рассказать?!
– Тебе на самом деле интересна моя жизнь?
– В смысле «тебе на самом деле интересна моя жизнь»?
– Когда я играл, ты плакала. Почему?
– Не смей переводить тему! Я тебе задала вопросы, твоя задача на него ответить.
Саид кратко усмехнулся и кивком головы дал понять, что сдается.
– Понял, не буду.
– Когда ты играл, я вспомнила своих родителей.
Я успокоилась и решила рассказать ему о своих чувствах.