Шрифт:
– Так мы пойдем внутрь? В колледж?
Соня вытащила меня из мыслей о Саиде. Я опустилась перед ней на корточки и возразила:
– Мы не сможем этого сделать, потому что колледж закрыт. Но мы это сделаем в другой раз. Хорошо?
Расстроенная мина на ее лице заставила меня громко рассмеяться и забыть о Саиде.
– А ты любишь музыку, Мари?
Соня подошла ко мне и прильнула головой к моему плечу. Сидя на корточках, я ласково приобняла ее и задорным голосом ответила:
– Конечно!
Весело улыбнувшись, я подмигнула ей, намекая тем самым, на то, что это наш секрет. Ребенок с радостью подхватил игру.
– А вот я тоже люблю музыку!
Наклонившись к моему уху, девочка тихо прошептала:
– Музыка всегда со мной. Я слышу ее голос каждый день. Она будит меня по утрам и поет колыбельную, когда я укладываюсь спать.
– Ты моя маленькая сказочница!
Чмокнув ее в щеку, я хотела добавить, что – то еще, но не успела.
Соня повернулась к Саиду и громко спросила:
– Саид, а где живет Мисоль?
Я перевела взгляд на Музыканта и внимательно посмотрела на него.
– Мисоль?
Саид вышел из своей задумчивости. Казалось, он на ходу придумывает еще одну красивую легенду в его духе…
– Саид?
Тишину улицы нарушил насмешливый голос.
– Давно я тебя здесь не видела. Все также играешь на улицах и растрачиваешь попусту свой талант?
Голос принадлежал женщине, лет тридцати. Ее можно было бы назвать красавицей, так как выглядела она вполне ухоженной и одета была со вкусом. Но взгляд ледяных серых глаз резал подобно стали и отталкивал от внешней привлекательности.
– Здравствуй, Анна. Ты как всегда приветлива.
Саид абсолютно спокойно посмотрел на нее. Казалось, ее тон его нисколько не задел.
– Ты же меня знаешь. Я себе не изменяю.
Женщина прищурила глаза и скользнула взглядом по нам.
– А кто эти? Такие же несчастные бедняжки, как ты?
Внутри меня буквально все вскипело. Кем бы ни была эта женщина, она не имела никакого права отзываться о нас в таком тоне!
Поднявшись на ноги, я легонько оттолкнула Соню от себя и медленно, чеканя каждое слово, ответила этой стерве:
– Я так понимаю, что вам чужды законы вежливости и учтивого поведения. Вам нечем заняться? Или это единственное, что вы умеете – хамить незнакомым людям и выставлять себя полным ничтожеством?
Я хотела добавить еще кое – что насчет ее ужасного поведения, но Соня уже стояла рядом с ней:
– Кто обидел тебя? Ты тоже стала жертвой Боли? Она очень коварна и жестока, не поддавайся ее уловкам.
Я удивленно посмотрела на маленькую девочку и со страхом перевела взгляд на Саида. Он напряженно молчал и не отрывал глаз от своей знакомой и Сони.
Соня взяла женщину за руку:
– Ты такая грустная и печальная. Не надо злиться на тех, кто рядом с тобой.
Женщина застыла, буквально вся оцепенев.
Время остановилось. Девочка махнула рукой и минуты, секунды, замерли в ожидании ее очередного указа:
– Саид, включи нам запись твоих мелодий. Музыка исцеляет сердце и прогоняет Боль.
Повернувшись к Анне, она мягко спросила:
– Ты знаешь кто такая Мисоль?
Женщина отрицательно мотнула головой, пребывая в том же состоянии.
Я хотела подозвать Соню к себе, опасаясь, что та может неправильно ее понять и причинить вред девочке. Но тут до меня донеслись звуки играющей виолончели. Я узнала мелодию – Вивальди «Времена года. Осень».
Взглянув на Саида, я поразилась тому, насколько тонко он уловил момент. Соня потянула женщину за собой и подвела к растущим поблизости деревьям.
– Смотри: оно увядает, сбрасывая свою листву и, кажется, что красота покидает его. Но взгляни на то, что оно дарит нам.
Она собрала опавшие листья, и получился красивый осенний букет. Вручив его женщине, она улыбнулась и сказала:
– Найди свою Мисоль. Ту, которая прогонит Боль и оживит сердце. Не позволяй стуже застилать глаза. Ведь люди всегда собирается у огня. Не дай ему угаснуть внутри тебя.
Изумленная происходящим, я испытывала восхищение своей маленькой девочкой, отказываясь поддаваться своим страхам и верить в то, что столь юная и чистая душа может вскоре неожиданно покинуть нас.
Соня сама была подобна маленькому осеннему дереву – такая же тонкая и хрупкая, раздающая мгновения своей удивительной детской жизни тихим безмятежным листопадом.