Шрифт:
Убрав стопку бумаг под стол, Андрей достал из шкафчика в столе ежедневник и сделал в нём несколько записей. Ежедневник был ему нужен всегда – главным образом, чтобы не дописаться до пяти, а то и больше тысяч слов за день, другими словами – чтобы не превратиться в жалкого беллетриста, который мнит, что чем больше он пишет, тем сильнее он, как писатель, становится. Но чем больше писатель пишет, тем он слабее, если учитывать, что в сутках двадцать четыре часа, а сочинять много – значит сочинять постоянно, в смысле последовательно; так что закон философии о неизбежном преобразовании количества в качество тут не имеет весомости.
В ежедневник Андрей записывал собственные афоризмы, стихи, наброски для пьес, а в амбарные тетради уже писал повести, романы и ещё всякую дрянь в этом роде. При этом четыре часа в день обязательно отводил чтению, преимущественно же – чтению философии, которая, он считал, больше всего помогает прозаику, покуда даёт ему на нескольких своих страницах несколько идей для романов. Один хороший роман суть несколько хорошо развитых в бытовом действии идей. Так что философия, считал Андрей, – главный литературный источник, из которого следует хлебать всякому уважающему себя прозаику. Да и склад ума у Андрея был философский.
Когда Андрей уже собрался было взяться за обычное-обязательное своё чтение, ему кто-то прислал ненавистное смс, чем отвлёк его, и Андрей достал из-под стола мобильник, свалив при этом кучу бумаг. Он чертыхнулся, хотел было поднять бумаги, но едва не выронил мобильник. Снова чертыхнулся, уже про себя, и открыл смс.
Сообщение было во ВКонтакте, от друга Жени, да притом голосовое.
Андрей прослушал. И стал записывать ответ:
– Женек, ты говоришь, она тебе понравилась… И говоришь про фигуру, вообще про внешность… Про голос… Но я тебе говорил уже, что она не для такого… то есть… не для коротких, так сказать, отношений… Ты чего хочешь-то от неё?
И нажал «отправить».
Женя ответил быстро. Он всегда отвечал быстро, потому что был жутко болтлив, чем всегда с лёгкостью цеплял девчонок и чем ужасно бесил парней, в том числе и Андрея, хотя Андрей и находил эту Женину черту характера и в своём, больше, однако, взрывном характере.
«Ты чего, пишешь сейчас? То-то я слышу, речь твоя литературщиной отдаёт! Да, именно секса, “коротких, так сказать, отношений” хочу! Кретин!..»
Андрей не стал отвечать на это ребяческое оскорбление.
– Хочешь встречаться, – записал он ответ, – пожалуйста. Но если ты только похоти хочешь, то иди нахер лучше. И это я серьёзно, Женек. Я сам с ней когда-то встречаться хотел. Она сказала, мы в разных городах живём. И поэтому, дескать, лучше не надо. Теперь мы дружим. И я тебе серьёзно повторяю насчёт этой твоей похоти!..
Он отправил сообщение и сел обратно в кресло – пока записывал аудио, зачем-то встал из-за стола и в течение всей речи ходил по комнате. Только теперь это заметил.
Жара за окном как будто спадала. И именно теперь – когда он уже написал эти три поганых главы к своей повести. Читать не хотелось – ни философию, ни прозу, ни поэзию. Андрей вспомнил о защите предстоящей дипломной работы, которую, прежде чем защищать, нужно было ещё написать. Или купить. Но покупать он не хотел. Был у них в группе один такой покупатель, который за полгода до защиты за семь тысяч рублей заказал у какой-то тётки из Москвы дипломную работу. Ему работу прислали, и он её оплатил. Но так как действовал этот парень слишком уж заблаговременно, то и не предусмотрел, что тему дипломной работы ему, конечно, поменяют. И вот он снова обратился к этой тётке. С новой темой. Та назвала цену уже в десять тысяч. Причём чтобы пять из них были авансом. И наш покупатель согласился. До защиты диплома оставалось что-то вроде месяца. А работу ему, по новой теме, всё не присылали. Отчаявшись, он обратился к другой женщине – тоже из Москвы. И она попросила что-то в районе тринадцати тысяч рублей. Наш парень был уже научен горьким опытом и потому был предусмотрителен – он не сговорился на авансе. В итоге работу ему вот только на днях прислали. И он её оплатил. Этот парень очень счастлив, хотя дипломную работу «свою» он даже не прочитал. Многие одногруппники предлагали ему написать для него работу и за пять тысяч рублей. Нашлись и преподаватели, согласные на ту же сумму. Но наш герой отринул все эти недостойные его предложения, уверенный, что его работа окажется самой лучшей. Будет весело, если эта работа в итоге никуда не сгодится.
Учился Андрей в технологическом колледже. Хотя и считал себя всегда гуманитарием. Но один их преподаватель, что был у них по шести дисциплинам, сказал, что Андрей только сам себя в этом когда-то убедил, а затем, якобы, слепо в это уверовал. Как бы то ни было, колледж вместе с его технической специальностью были нужны Андрею, он верил в это, – только в качестве разностороннего, так сказать, образования. Чтобы дома можно заниматься литературой художественной, а в заведении – литературой технической и научной.
Художественной литературой Андрей был одержим лет, этак, с пятнадцати. А до этого хотя и читал, но всё больше фантастику. Впрочем, ещё в детские годы очень любил сказки. У него была целая коллекция сказок всех самых великих детских писателей. В пятнадцать лет от посредственных беллетристов-фантастов Андрей пришёл к Стругацким. А от них – К Достоевскому, Солженицыну, Сартру и Камю. С тех пор признавал он исключительно классиков реализма.
Жил Андрей с бабушкой. Родителей своих не знал – они погибли в аварии, когда ему было два года. Воспитала его, можно сказать, одна бабушка, да дед ещё успел научить многому – например, как правильно плеваться, как играть в карты и обыгрывать соперников и ещё тому, как правильно орудовать мухобойкой, когда в квартире, прямо как теперь, духота, все окна настежь и поганые мухи летят внутрь. Но дед умер как раз перед тем, как Андрей пошёл в школу. Андрею было тогда шесть лет, и он, вспоминая, как дед порол его за его шалости и мелкие хулиганства, был даже глупо рад, что теперь дед ему ничего сделать не сможет. Конечно, став старше, Андрей так про деда уже больше не думал.
Как бы ни ненавидел Андрей математику и все точные науки, а русский язык и литературу как будто бы любил. Хотя и на этих уроках он постоянно ругался с учителем, заводясь с пол-оборота от малейшей несправедливости, направленной в его сторону или же в сторону его товарища по парте. Сидел Андрей, кстати, вместе с Женей – нынешним своим другом. Уже тогда они были друзья по несчастью. Потому что имели особенность вступаться друг за друга, из-за чего у обоих потом всегда были неприятности. Но Женя в те годы если и хулиганил, как теперь, будучи уже двадцатилетним остолопом, то только из-за влияния, которое невольно оказывал на него Андрей.