Шрифт:
– Ну, не Джордж Клуни, конечно, но учитывая все нюансы – очень даже ничего.
– Это какие же нюансы? – спросила Надя, чтобы спросить хоть что-то. Спать хотелось так, что слипались глаза, и, опасаясь уснуть, она из последних сил концентрировалась на болтовне своей неожиданной спутницы.
– Ну как же? – округлила глаза блондинка и, загибая пальцы на руке, принялась перечислять: – Богат! Разведен. Без хвостов в виде детей, а значит – без алиментов. И, в общем-то, не старик. Хотя тут еще как посмотреть – плюс это или минус, – добавила, хохотнув. И Наде так мерзко стало от этого ее смеха…
– Знаешь, вообще-то это очень подозрительно, что взрослого мужика до сих пор никто не прибрал к рукам. Вдруг с ним что-то не так?
– Например? – Нелли вскинула холеную бровь.
– Ну, я не знаю… – пожала плечами Надя, – может, он – пьяница, или просто дурак… Импотент, на худой конец. Отчего-то же у него нет детей…
– Нет-нет! Не импотент, точно. Была у него дочка. Но умерла, уж не знаю деталей.
Взгляд Нади снова метнулся к зеркалу. Она даже представлять не хотела, что чувствуют родители, потеряв ребенка… Хотя по роду деятельности и сталкивалась с подобными ситуациями, гораздо чаще других, но все же свое… это совершенно другое. Если бы с Эльфом хоть что-то случилось, она бы этого не вынесла, не смогла! И несмотря на то, что ее беременность обернулась полнейшим шоком, у Нади и мысли не возникало ее прервать, а уж когда сын родился… Это была любовь с первого взгляда.
– Так, значит, у тебя серьезные планы на Левина?
– Еще бы! Так ты ничего не сказала по поводу декольте! – напомнила Нелли, сильнее распахивая полы шубы. Надя скосила взгляд и пожала плечами. Как по ней, так в том месте, которое ее коллега гордо именовала грудью, не было ничего, особенно примечательного. И если во всем другом природа не поскупилась, то тут явно что-то пошло не так. Даже пуш-ап не спасал ситуацию. И действительно, вызывающий вырез. Хотя у мужиков на этот счет может быть совсем другое мнение. Поди, их разбери.
– Нормально, – сказала она, – Левин оценит.
– Дай-то Бог. Интересный он мужик, говорят… Непростой.
На это Наде нечего было сказать. Характеристика «непростой» для нее, ненавидящей трудности (уж слишком много их было на ее жизненным пути), скорее отталкивала, чем привлекала. А планы Нельки по завоеванию Левина казались ей авантюрой чистой воды, на которую были способны лишь небитые жизнью и мужиками бабы. Сама Надя уже ни на что не рассчитывала. Она, даже будучи одинокой, не смогла устроить личную жизнь, а уж с ребенком и не пыталась. Впрочем, если бы у нее была возможность все изменить, она не стала бы этого делать. Ну… ладно-ладно! Кое-что она бы все же поменяла! В конце концов, было бы неплохо узнать, от кого она забеременела… Или хотя бы вспомнить, как это случилось. Не то, чтобы Надя хотела посмаковать подробности! Боже упаси! Просто в сложившейся ситуации она не могла избавиться от мысли, что имени отца своего ребенка могут не знать разве что женщины легкого поведения. Но она ведь… она ведь такой не была! Просто в ту новогоднюю ночь Надежда Леонидовна Соболевская, врач высшей категории, умница и почти что красавица… впервые в жизни перебрала. Ей захотелось забыться. Не вспоминать. Ни Вадима с той страшненькой кривоногой медсестричкой, ни ушедшего семилетнего Ваську, отличного парня, за жизнь которого они с его родителями боролись аж целых два года.
Когда ты – детский онколог, душа черствеет довольно быстро, словно покрывается панцирем… Эмоции отсекаются, остается лишь острое желание помочь. Сделать все, от тебя зависящее! Вывернуться наизнанку. Но в борьбе с такой страшной болезнью, как рак, несмотря на все старания и отдачу, победить удавалось далеко не всегда. Пациентов Нади иногда отбирала смерть, это было неизбежно, и она старалась не зацикливаться на их уходе. Но порой… Вот как с Васькой… отстраняться не получалось, и тогда душа рвалась в клочья. Ей хотелось выть и кричать. А вместо этого, собирая волю в кулак, заталкивая вглубь себя готовые пролиться слезы, она выходила к родителям и, глядя прямо в их переполненные страхом глаза, говорила: «Мне очень жаль. Мы сделали все, что смогли». Кто-то понимал. Кто-то проклинал… Всякое случалось. Мать Васьки рыдала у нее на плече и за что-то благодарила. И от этого становилось еще больней…
Было тридцать первое декабря. Зашедшая на смену бригада потихоньку накрывала стол в ординаторской. О горячительном, конечно же, даже речи не шло, но видя состояние Нади, коллеги накапали ей чистого спирта.
– Ну-ка, давай, Надежда Леонидовна. Анестезия, – сказал Сан Саныч – самый опытный медбрат в их бригаде.
Вот тогда-то она и надралась. А вот когда все забыла? Вопрос… Последнее, что она помнила, это размытую фигуру Деда Мороза. Большущую такую фигуру.
Глава 2
– Вот тут сворачивай, еще немного осталось. Через лесок! – прервала воспоминания Нади попутчица. Надя моргнула, пытаясь вспомнить, с чего Нелька вообще за ней увязалась, но не смогла. То ли машина у неё обломалась, то ли что-то еще…
За городом дорога была ничуть не хуже, чем в нем самом. Хозяева пансионата явно не пожалели денег. Да и место выбрали – что надо. По уму. Надя крутила головой, разглядывая окрестности. Запорошенные искрящимся снегом деревья, раскидистые ели, в макушках которых застряла яркая желтая луна. Проехав еще с километр, они, наконец, увидели и сам пансионат, представляющий из себя россыпь небольших, будто пряничных, затерявшихся между сосен домиков, красиво украшенных сверкающими гирляндами.
– Это шале, а мы будем жить вон там. Видишь? – длинный палец Нелли метнулся в сторону, указывая на высокое здание, расположенное чуть в стороне.
– Мама… – послышался тоненький голосок. Надя обернулась.
– А вот и наш Эльф! Как спалось?
– Мама… – повторил ребенок, дергая ремень безопасности.
– Сейчас-сейчас! Я тебя освобожу.
– Ну, ты, конечно, оригиналка! – рассмеялась Нелли, выбираясь из машины.
– Это почему же?
– Назвать сына Эльф! Да его же засмеют, Надька!