Надя поморщилась. Почему-то некоторые люди считали своим долгом высказаться даже тогда, когда их мнением не интересовались.

– Эльф – это не имя, это прозвище. Да, сынок? Ну-ка, давай одеваться, на улице холодно!

– Ну, хоть прозвище! Уже лучше. Слушай, да ведь он, и правда, на Эльфа похож! Какой прелестный малыш…

Надя подхватила сына на руки и первой пошла к входу. Нелли семенила следом на шпильках. Отовсюду слышались смех и рождественские гимны в шикарном исполнении Френка Синатры.

Надя не стала развенчивать выводы спутницы. Хотя сына она прозвала Эльфом вовсе не из-за его ангельской внешности. Просто с его отцом – Дедом Морозом, у Нади ассоциировались лишь олени да новогодние эльфы. Оленем собственного ребенка она прозвать не могла, а вот прозвище Эльф как-то быстро приклеилось.

На рецепции было пусто. Основной поток уже давно заселился. Их регистрация не заняла много времени, и уже через десять минут каждая из женщин получила ключ от своего номера.

– Нель, ты можешь приглянуть за Эльфом, мне нужно вернуться в машину за сумкой?

– Да ты что! Я же ни черта о детях не знаю.

– Ты работаешь в детском отделении… Как ты можешь не знать? – удивилась Надя, – к тому же я одной ногой здесь, другой там – мне же только сумку из багажника достать. Тут дел на пять минут.

– Ну, ладно… – неуверенно протянула Нелли, поглядывая на Эльфа, – мы же справимся, правда, малыш?

Эльф очаровательно улыбнулся и спрятался за ногу Нади.

– От него не будет хлопот, – заверила та коллегу и, приложив ключ-карту к замку, повернула ручку двери.

Окинув номер беглым взглядом, Надя пропустила вперед сына и Нелли.

– Симпатично, – прокомментировала она, ничуть не покривив душой. Внутри номер был отделан в мягких кремово-песочных тонах. Обитое тканью изголовье кровати гармонировало с тяжелыми шторами на высоких окнах. Стены были выкрашены в приятный оттенок топленого молока и декорированы отполированным деревом. Необычно.

– Сынок, мама сейчас сходит в машину и вернется. Побудешь с тетей?

Мальчик послушно кивнул головой и сунул в рот пальчики.

– Нет, Эльф! Нет… Сначала ручки нужно вымыть… Нель, помоешь ему руки, ладно?

Наде не хотелось кого-то просить, ставя себя в обязывающее положение, признаться, она вообще ненавидела это все, но матери-одиночке довольно тяжело справляться самостоятельно. И теперь ей частенько приходилось переступать через себя.

– Беги уже! Мы справимся!

Надя послушно выскользнула за дверь и, посчитав, что пешком она спустится гораздо быстрее, побежала вниз по лестнице. Впопыхах чуть было не налетела на какого-то мужчину, пробормотала извинения и, даже на него не взглянув, помчалась дальше. За время, что они заселялись, на улице пошел снег. Пушистые лохматые снежинки кружились в свете уличных фонарей и мягко опускались на плечи. Надя запрокинула лицо к небу, жадно втягивая в себя пряный аромат зимнего леса.

Из домика невдалеке от стоянки высыпалась веселая и явно подвыпившая компания во главе с ряженым Дедом Морозом в синем костюме. Ее Дед Мороз был в красном… Это одно из немногих воспоминаний, оставшихся в памяти Нади. Огромный Дед Мороз… темная свежеотремонтированная палата, освещенная лишь гирляндой на установленной в углу елке, откуда-то взявшаяся бутылка, его красивые… какие-то добрые глаза и она у него на коленях. Почему-то Наде казалось, что это ужасно весело. Усесться, как в фильмах, Деду Морозу на руки и вместо стишка зачитать список своих самых заветных желаний. Она могла лишь надеяться, что выдала самые безобидные из них. Что-то вроде «есть шоколадки и не толстеть». Но в глубине души понимала, что все зашло гораздо-гораздо дальше…

Где-то неподалеку взорвалась хлопушка. Надя вздрогнула, возвращаясь в реальность. Растерла озябшие руки, достала злосчастную сумку из багажника и вернулась в нарядно украшенную гостиницу. Рядом с лифтами стоял лишь какой-то мужчина. Выдавив из себя улыбку, Надя зачем-то еще раз нажала на кнопку вызова и, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, подняла глаза кверху, отсчитывая пройденные лифтом этажи. Дверь открылась, Надя ступила в отделанную зеркалами кабину, мужчина зашел вслед за ней.

– Мне четвертый, – сказали они одновременно и потянулись к кнопке. Взгляд Нади невольно замер на красивой широкой загорелой ладони с длинными крупными пальцами. Скользнул чуть выше. Отметив широкое запястье, по-медвежьи мощную грудь, обтянутую старым свитером толстой вязки, крепкую колонну шеи. Ее подбородок задирался все выше и выше (Господи! Да какого ж он роста?). Взгляд скользнул по заросшим щекам, крупному, плотно сжатому рту, породистому носу с горбинкой к темным смеющимся глазам и коротко стриженой, соль с перцем, макушке. Ничего себе! Настоящий великан… Надя выдавила из себя улыбку, пряча за ней смущение, и первой нажала на кнопку. В кабине лифта повисло неловкое молчание. Они преодолели уже два этажа, когда свет в кабине мигнул, и лифт с легким толчком застопорился. Надя в панике огляделась, хлестнув себя по лицу растрепавшейся за время дороги косой: