Зато замечал брат. Томас после первого знакомства назвал Роджера мудаком и впервые в жизни пытался повлиять на мое решение: перед свадьбой буквально умолял, чтобы я одумалась и не выбирала "эту серую амебу, которая будет работать, как вол, и чей узкий кругозор лишь сменит вектор". "Дарлин, он будет воспринимать тебя, как должное, – вспоминала я слова Томаса, – и не сможет тебя вывозить. Ты хочешь чувствовать себя любимой женщиной или мебельным гарнитуром дома? Пошли своего Роджера к черту!".

Надо было прислушаться.

Город шумел, ворчал, разговаривал. А я искала в этой безжалостной серой весной, в городе тоски пробуждения желанных искорок жизни. Иногда ведь в смятении обыденности где-то между бетонными джунглями и стеклянными самосознаниями, рождается нежный цветок надежды. Серость и оковы не могут долго оставаться владыками души. Они тлеют, превращаются в пепел, оставляя место новому дыханию… Саскатун тонул в сумерках, а я утопала в своих мыслях и скуке.

Подругам звонить не хотелось. Брату звонить не хотелось. Хотелось бежать. Может, именно поэтому устроилась на вторую работу – чтобы дома реже бывать.

Зашла в магазин. Купила коробочек грейпфрутового мороженого и стаканчик миндального латте с соленой карамелью. Поймала такси. Может Роджер задержался? Ушел в бар с приятелем? Все что угодно, лишь бы не вечерний разговор в попытке наладить контакт. Лишь бы не его попытки соблазнить – секс с ним особенного наслаждения не приносил. Когда там был мой последний яркий оргазм? Месяцев девять назад, и то помогал вибратор и богатая фантазия. И воспоминания, конечно, правда, не связанные с Роджером.

Я смотрела на сливающиеся в линии огни ночного города и хотела отдохнуть – какое-то моральное истощение, честное слово. И, наверное, злость на себя, что старалась раз за разом оживить труп наших с Роджером отношений.

Что я только не делала: попытки пробудить взаимные чувства, постоянные уступки и компромиссы, диалоги и разговоры, участливость к его интересам; забота и нежность, всевозможные изыски в постели – ничто из этого не приносило нам ни малейшего улучшения. Наши отношения тонули в рутине и невозможности достичь настоящего и взаимного понимания, углублялись в пропасть. Роджер стал чувствовать меня удобной мебелью, декором своей жизни, роскошной куклой, которой можно покрасоваться. А во мне росло омерзение. Непонимание. Не супруги, а два измученных серым совместным бытом человека… Может Роджер считал иначе. Может не замечал. А я – изнывала от тоски и где-то на грани сознания я признала уже иллюзорность наших отношений, понимала, что пора остановиться. Время уйти от Роджера и найти себе новые горизонты, где я смогу по-настоящему расцветить и реализоваться. Казалось бы, что сложного перестать жить чужими иллюзиями и найти себя в настоящем? Но оковы чужих ожиданий и привычек не так легко сбросить.

Вечер укутывал прохладой, и тревога плела свои путы вокруг сердца.

А ведь когда-то всё было иначе. Когда-то мы были юными и влюбленными. Сияние глаз, доверительные разговоры, живая искра в сердцах обоих. Наверное, в какой-то период времени мы даже были уверены, что любовь и страсть пронесем через вечность, но что-то пошло не так. Время, которое казалось неиссякаемым для нашего союза, превратилось в тихую муку и подавленность. Страстные объятия сменились холодными спальнями. Улыбка на губах Роджера, раньше вызывавшая тепло и радость, лишь обманчивая тень. Мы словно в разных мирах, и каждый ищет спасения внутри себя. Рядом, но в одиночестве, утоляющие свои жажды далеко друг от друга.

Молчание, когда нужны слова, и слова, когда нужны прикосновения. Невысказанные обиды, тайное желание уйти и начать новую жизнь, но что держит вместе? Я знала, что у каждого своя версия того, что именно пошло не так. Но в конечном итоге, оба обвиняем друг друга, а не смотрим в глаза правде: мы всегда были разными.

Мы не обратили внимания на то, что у нас разные интересы, приоритеты и ценности. И осознание различий пришло слишком поздно. А теперь утопаем в несказанных словах и непонятых подчерках. Наши чувства, как и потребности, разделились ощутимой чертой на два противоположных полюса. Кажется, что уже давно мы перестали видеть друг друга и слышать. И когда в очередной вечер не хочу возвращаться домой, понимаю, что это совместное мучение длится уже несколько лет. Вроде идем по жизни вместе, но далеко друг от друга. Вроде еще живет в одном доме, но чужие друг другу.

Вышла из такси, прикрывая глаза и подставляя лицо вновь заморосившему дождю. Пахло весной.

Неспешно миновала дорожку к входной двери. Неспешно вошла в дом. Неспешно скинула плащ на вешалку. Все неспешно. Потому что уже успела увидеть горящий в гостиной свет.

Сосредоточенный Роджер сидел за ноутбуком. Растянутая футболка. Странного синего цвета джинсы. Встрепанные светлые волосы (а ведь были времена, когда мне это даже казалось милым). Активно печатал, а на лице его читалось видимо удовольствие.

Самое большое заблуждение в жизни каждой женщины – верить, что именно она сможет исправить мужчину. Нет. Это не работает. Вдохновляй, мотивируй, "приучай" – глупости и кромешный бред. Если человек сам не захочет, никто не сможет его переменить. И Роджер (несмотря на то, что я все равно продолжала восхищаться его работоспособсность, продуктивностью и стремлением зарабатывать) оставался тем же Роджером, который был и семь лет назад: магическим образом сочетал обескураживающую неуверенность в себе и убежденность в том, что "лучше его мужчины не найти"; был скучен, слеп к эмоциям окружающих и не авантюрен. Возвращение мужчины в последние месяцы к исследовательской деятельности в перерывах между работой более интересным собеседником из него не делало – даже в собственном увлечении археологией ему удавалось оставаться занудным.