Корн был очень галантным. Он проводил меня к столу, помогая сесть. Дальше он кивнул нашему прислужнику и тот вмиг исчез.

– Приятного вечера! – дама улыбнулась во весь рот и так же вышла за дверь.

Несколько секунд мы молчали. Я совсем растерялась. Настроение было испорчено еще днем, поэтому я тихо сидела и мечтала, чтобы это всё быстрее закончилось.

Дверь снова открылась и вошел тот самый молодой человек, держа закрытые блестящими крышками блюда. Он поставил каждому по одному и изящным движением открыл. В нос сразу пахнуло чудесным запахом чего-то мясного.

– Это жаркое, – пояснил Корн. – Я взял смелость и заказал все блюда заранее. Чтобы не отнимать время чудесного вечера с тобой.

Я попыталась мило улыбнуться в ответ. Так постарался человек, всё продумал, заказал. Только вот что-то мне совсем не лестно. Какое-то потерянное состояние, будто я нахожусь не на своем месте.

Прислужник всё вносил и вносил новые блюда, расставляя их перед нами.

– Я столько не съем, – тихо произнесла я. Корн засмеялся и взяв вилку, принялся за еду.

– Не знаю как ты, а я вот очень голоден. Сегодня я лишь завтракал. Очень много дел.

Я так же взяла вилку и принялась за жаркое.

Корн отослал молодого человека и сам налил мне рубиновое вино в бокал.

Аппетит совсем пропал. Мне хотелось сейчас быть дома. Еще и Кристи обиделась. Нужно с ней поговорить, она уже действительно взрослая.

– Так что ты делала сегодня у нотариуса? – Корн отпил из бокала темно красного напитка.

– Это уже неважно, – тихо проговорила я и тоже сделал глоток. Вино оказалось терпким и слегка сладковатым. Я впервые пробовала его.

– Хорошо. Потом расскажешь, когда захочешь.

Какой добрый, надо же.

Я снова подумала о Кристи. Как бы уехать отсюда?

– Элли! – видимо Корн звал меня уже не один раз, – где ты летаешь? О чем думаешь? – Улыбнулась он своей фирменной улыбкой.

– Неважно, – снова повторила я.

– Да, ты права. Сегодня все неважно, кроме твоего дня рождения. Все-таки восемнадцать, это очень значимый возраст. Теперь ты можешь почти во всем решать сама.

Вот именно что почти.

– Давай выпьем за тебя. Желаю тебе всегда радовать нас своей улыбкой. Она так редко появляется на твоем прекрасном личике, – я постаралась улыбнуться.

Мы стукнулись бокалами, отчего они произвели дивный звук и выпили. Ужин проходил как в тумане. Я все никак не могла выкинуть события сегодняшнего дня из головы. Корн все чего- то говорил, то и дело окликивая меня и возвращая из раздумий.

– Я устала Корн, проводи меня домой, – попросила я спустя пару часов.

– Как пожелает моя именинница. Сегодня я исполняю все твои желания, – он встал и вышел, вернувшись через пару минут.

– Я рассчитался, и мы можем идти.

– Отлично, – я встала, оперевшись на протянутую руку Корна, и мы вышли из ресторана. Думаю, он ожидал немного другого ужина. Не просто так он взял нам отдельную комнату.

Мы молча прошли к экипажу. Дорога домой показалась мне бесконечной. Корн продолжал развлекать меня разговорами, хотя мне бы хотелось помолчать.

Наконец наш транспорт остановился и Корн вышел первым. Затем он открыл дверцу мне и помог выйти.

Дальше мне очень не понравилось, что Корн отпустил экипаж сославшись что прогуляется домой пешком. А я-то уже мечтала отделаться от него. Сегодня был очень сложный день.

– Посидим? – Корн махнул на скамью во дворе дома почтальона.

– Корн, – начала я.

Но он меня будто не слышал и взяв за руку потащил к скамье.

– Посмотри, какой чудесный вечер сегодня, – он сел на скамью и слегка дернув меня посадил рядом с собой.

Я посмотрела на безоблачное ночное небо. Действительно хороший вечер. Тихий и теплый. Не то что в моей душе.

ГЛАВА 7

Рой стоял возле окна и всматривался в красивый весенний закат.

– Рой? – женский голос прервал мысли молодого человека.

Рой обернулся и увидел бабушку. Он улыбнулся ей делая вид, что все в порядке.

– Ты снова грустишь. Что случилось, милый? – она подошла ближе и приобняла за талию. Бабушка доходила Рою только до груди. За эти года он очень сильно вытянулся и пребывание в колониях прибавило ему больше мышц. Он любил своих бабушку и дедушку, которых ему повезло приобрести пару лет назад. А они в свою очередь искренне любили его и заботились о нем.