– Держи, – даю ему бокал в руки и сажусь на диван, поправляя кремовый шелковый халат под которым свободные брюки и топ в тон.

– Спасибо, – нюхает, пробует и ставит на столик.

– Амиран, прости меня, – шепчу, прячась за бокалом с вином.

– Мой Мир, – подползает ко мне на коленях, устраивает мощные руки по обе стороны от моих бедер, – ты такая глупышка, я слышал, что так ведут себя неопытные молодые девчонки, но не уверен был, что ты у меня такая.

– Амиран, – провожу по его волосам, взъерошив их, – Мой Аид, мой могущественный Бог, – целую его щеку, лоб, скулу, – мой чертовски красивый мужчина.

– Ох и специфический у вас вкус Мирослава Витальевна, – смеется, смотря на меня, – Хотел бы я увидеть себя таким, каким видишь меня ты, красавица. Но в зеркале я вижу лишь изуродованное шрамами чудовище, – тяжело вздохнул.

– Да ты издеваешься! – удивляюсь осматривая с жадностью его точеные черты лица, – Ты божественно красив, пойдем, – толкаю его, встаю, беру за большую руку и веду в наш гардероб, где давно стоит произведение от Петрова.

Парень бежит за нами, – Мы в этом доме никогда не останемся одни, – смеюсь.

– Это твоя любовь, – ругает.

– Амиран! – возмущаюсь.

– И моя любовь конечно, – соглашается.

Включаю свет, беру в руки холст, который мне по пояс и начинаю снимать бумагу.

– Я вижу тебя вот таким, – разворачиваю к нему его фотографию с Моро.

– Черт! – улыбается, зажимает рот рукой. Таким милым он не был со дня нашего венчания.

– Детка, это реально я? – указывает на фотографию.

– Ага, детка, – закусываю губу, – Надо бы повесить ее где-то здесь или поставить у стены.

– Мир, мой Мир, господи ты невероятна, – обходит и зажимает меня в объятиях, пока Моро внимательно рассматривает себя и тычется носом.

– Да парень, выглядим мы опасно, какая у нас мама, невероятная, – гладит меня по волосам и я таю, растворяюсь в нем, забывая про все свои доводы и догадки.

– Амиран, я хочу тебя, – шепчу, отводя глаза, ловя волну смущения словно молодая девчонка.

– Твои месячные? – шепчет, смотря прямо в глаза.

– Закончились пару недель назад, – трусь щекой о его ладонь.

– Ты была у врача? – осматривает меня, раскрывая полы халата.

– Да, все впорядке, – киваю, понимая к чему он клонит, но я не готова сейчас это обсуждать.

– Мирослава, я не остановлюсь, ты же понимаешь? Если ты хочешь поговорить о чем-то сейчас лучший момент, – покрывает мое лицо короткими поцелуями.

– Я просто попрошу тебя не сейчас Амиран, я не готова,совершенно, у нас есть множество других забот, неужели я не нужна тебе какая есть, – перехожу на шепот, – неужели для тебя так важно обрюхатить меня? – поднимаю глаза и сталкиваюсь с огорчением.

– Мир, сколько прошло? Десять лет? Я хочу этого, – гладит мой живот, – Не вру, очень хочу нашего ребенка.

– У нас есть Тимур, которого ты не видишь Амиран, зачем тебе наш ребенок? Чтобы также отсутствовать? Или я стала невыносима? Твоя любовь ко мне угасла, что ее может спасти только ребенок? – пытаюсь придумать тысячу отговорок, вместо простого “не хочу”.

– Мирослава, девочка, я хочу нашего ребенка, хочу видеть как ты станешь мамой, – его губы дрожат.

– Амиран, – отворачиваюсь, закусывая губу. Горько признавать, что мы дошли до точки.

– Ты отказываешь мне? – в своей манере хватает меня за подбородок, заставляет посмотреть в глаза.

– Да, – шепчу, – я не хочу.

– Ты не хочешь ребенка от меня? – серьезен, земля под ногами исчезает, появляются гвозди и раскаленный песок для мучений.

– Я просто пока что не хочу ребенка, муж мой, ты здесь ни при чем, – заикаюсь, в горле пересохло, – Мне нужно восстановиться.

– Сколько можно, – шепчет, зажмуривает глаза и качает отрицательно головой словно не верит и измучен.

– Любимый, все не так просто, – пытаюсь объяснить.

– Жизнь, Мирослава Витальевна, вообще штука не простая, а вы вечно подкидываете в нее наломанных дров, – отпускает, пятится назад.

– Любимый – это не уменьшает моего желания, просто я боюсь, – иду к нему, протягивая руки.

– Мир, – выставляет ладони перед собой и смотрит на меня так, словно я предатель, что режет больней ножа.

– Амиран, ты не можешь, не веди себя как мальчишка, – одергиваю его за руку.

– Мальчишка?! – разворачивается, – Я бегаю за тобой все это время, как малолетка, терплю твои закидоны Мирослава! – идет на меня, толкает прямо к стене, – У меня своих забот полно девочка, а ты мне только мешаешь своими выходками, своей недосказанностью, я делаю все как ты хочешь, дорогая, только как ты пожелаешь… – рычит.