Но этот удар Арбатов вынес стойко и вот решил воспользоваться биоматериалом сына, который тот предусмотрительно сдал до начала агрессивного лечения.

Верещагин не знал, правильное это решение или нет, но со своей стороны знал, что сделает все возможное, чтобы все прошло идеально.

Сев в машину, он отправился в клинику, чтобы переговорить с руководством, изучить типовой договор, внести все необходимые поправки, и только потом пригласить своего работодателя на подписание бумаг.

Платон Сергеевич проводил адвоката и вздохнул. Сердце сжалось.

Жизнь наносила ему немало ударов, и все он встречал достойно, но каждый оставил шрам в его душе, а боль от потери сына, наверное, не утихнет никогда.

Год он мотался по клиникам, надеясь на чудо, но ни власть, ни деньги, ни лучшие доктора не смогли его сотворить. В какой-то момент времени перестали звучать обнадеживающие обещания, и тогда Платон осознал, что это конец.

Никто не знает, сколько сил ему потребовалось, чтобы смириться. Но он смог собраться, взять себя в руки и до последнего был со своим сыном, а потом наступил период безнадежного отчаяния.

Платон Сергеевич, как никогда, ощутил одиночество, но он сдаваться не привык, и у него появилась идея.

Когда диагноз сыну был только установлен, доктора назначили серьезное лечение, и профессор, светило медицины, посоветовал сдать и заморозить биоматериал. На вопрос: «Зачем?», тот философски ответил, что болезнь может развиваться по-разному, лечение дает свои последствия, а это шанс в будущем, стать отцом здорового ребенка. На тот момент это казалось глупостью, но сделали так, как посоветовали…

Похоронив сына, Платон прочитал немало информации на счет ЭКО, изучил научные статьи, поговорил со специалистами и решил, что обязательно воспользуется этим шансом, ведь у него есть силы, деньги, возможности…

Зажмурившись, Платон закрыл глаза и представил, как прижимает к себе голубоглазого малыша. Все в душе перевернулось от факта, что это очень скоро сбудется.

Мужчина всегда мечтал о большой семье. Но роды супруги были весьма сложными, а потом ей поставили – бесплодие. Сын был единственным ребенком, избалованным, эгоистичным. Платон мечтал, что он возьмётся за ум и когда придет время сменит его, но увы…

А теперь Арбатов думал только о внуке, который продолжит его род и дело.

Услышав шаги, мужчина открыл глаза и увидел домработницу, спешащую к нему.

– Что случилось? – уточнил он.

– Вы забыли телефон в гостиной, – Анна протянула ему мобильник.

Платон бегло взглянул на номер и поднялся:

– Передай водителю, что скоро выезжаем.

Он быстрым шагом направился к особняку. Буквально «взлетев» в свою спальню, мужчина отправился в душ. Чуть теплая вода взбодрила тело, прогнала все дурные мысли из головы, прибавила бодрости и сил. Удаляя щетину, мужчина рассматривал себя. Конечно, годы бежали вперед и оставляли свои следы – морщинки, глубокие и не очень. Но в свои сорок с хвостом Платон иногда чувствовал себя двадцатилетним мальчишкой, а иногда, глубоким стариком, уставшим от жизни.

Надев строгий темный костюм, мужчина зацепил платиновые запонки, одел дорогие часы и бросил беглый взгляд на свое отражение. Подмигнув сам себе, он прихватил дипломат и спустился вниз.

– К обеду вернетесь? – уточнила Анна, явно ожидающая его в фойе.

– Нет, – качнул он головой. – Много дел. Да и к ужину не жди, у меня планы.

– Хорошо, – послышалось в ответ.

Как только он сел в автомобиль, водитель плавно выехал из двора, и они поехали к центру. Платону предстояла деловая встреча с инвесторами, которая явно затянется до обеда. Во второй половине у него было назначено совещание с директорами филиалов его компании, ну а ужин… Ужин Платон планировал провести в теплой атмосфере.

Едва он подумал о темноглазой красавице Марине, сразу раздался звонок.

Платон, ухмыльнувшись, ответил на него, и тут же услышал нежное щебетание.

Молча поморщившись от опостылевшего «тигреночек», мужчина выдержал поток уменьшительно-ласкательных слов от любовницы, и усмехнулся:

– Привет.

– Я соскучилась, – раздалось в ответ.

– Вечером увидимся.

– Да? – в женском голосе послышалась радость.

– Закажи ужин в ресторане и бутылочку французского, – почти приказал Платон.

– Но я думала, мы куда-нибудь сходим, – девушка разочарованно вздохнула.

– В следующий раз. Может, ты меня не хочешь видеть?

– Хочу, тигренок, хочу…

– Тогда жди, – Платон резко прервал разговор.

Мариночка была девушкой хорошенькой, многое умела, но оказалась весьма глупа. Мужчина прекрасно знал, что она спит и видит, как войдет в его дом – хозяйкой, и она была так в этом уверена, что даже подумать не могла, что это никогда не случится.

– Максим, – Платон обратился к водителю. – Пока я на встрече, смотайся в ювелирный.