«Сколько нужно времени, чтобы сделать этот гребаный тест?!»

Иду на кухню, беру стул и усаживаюсь напротив двери в ванную. Лиза никак не проскочит мимо.

«Вдруг окажется беременна?»

Заставлю сделать ДНК-тест! А что, имею право, я вообще-то предполагаемый отец… наверное.

«Если отрицательный? Тогда нечего с ней церемониться! Пусть идет к тому, с кем гуляла!»

Представляю себе эту картину, и мне становится так тошно, что хочу сложиться пополам и заорать в голос. Не хочу ее выгонять… Это же не какая-то там девка, это моя Кареглазка!

«Моя ли?»

И снова будто режут тупым ножом.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем Лиза показывается из ванной. По ощущениям – лет пятьдесят, а на самом деле, скорее всего, минут пятнадцать – двадцать.

– Тест отрицательный, – качает головой Лиза.

– Мама… Тоже мне, гадалка на кофейной гуще…

«Не беременна…» – не знаю, как относиться к этой новости.

– Ты мог просто спросить, – продолжает девчонка, – и я бы ответила, что не ношу ребенка! Ни к чему было покупать тест!

– Я должен верить тебе на слово? – кисло усмехаюсь.

Замечаю, как Лиза после моей фразы бледнеет, нервно сглатывает, кусает губу.

«Если человек предал один раз, предаст и другой!» – любил повторять батя, пока мы с Артёмом росли. Одно из его главных убеждений. Получается, если Лиза мне изменила, ничего не остается, кроме как выгнать.

«Стоп! Выгнать всегда успею, она что-то там хотела объяснить, вот пусть объясняет… Так уж и быть… Потом решу!»

– Ты хотела поговорить? Говори! Внимательно слушаю…

Я скрещиваю руки на груди, придаю лицу побольше невозмутимости. Не хочу, чтобы она знала, как мне в этот самый момент паршиво. Ловлю себя на мысли, что сейчас принял бы любое, даже самое глупое оправдание с ее стороны, проглотил бы и не подавился, лишь бы избавиться от той адской боли, которая каждый новый вздох делает подвигом. В первый раз в жизни мне так хреново… И из-за кого? Из-за какой-то бабы! Насколько я жалок…

Лиза внимательно меня оглядывает, снова кусает губу и вдруг заявляет:

– Мне что-то не хочется с тобой говорить…

Это оказывается последней каплей. Резко подскакиваю со стула, возвышаюсь над ней и ору в лицо:

– Ты вконец обалдела! Ты… ты…

Тяну к ней руки, чтобы как следует встряхнуть, а она вся сжимается от моего тона и тихо пищит:

– Влад, мяч может быть квадратным?

На какой-то миг обалдеваю от такой резкой смены тем разговора и ору еще громче:

– Что за бред ты несешь! При чем тут какие-то мячи?!

А она не сдается, даже, кажется, смелеет:

– Как мяч не может быть квадратным, так и я не могу хотеть другого мужчину! И ты совсем меня не знаешь, если думаешь по-другому…

Замираю на месте и пытаюсь осмыслить ее слова, а они не осмысливаются, суки. Застряли в ушах и пульсируют резкой болью.

– Хочешь сказать, раньше с ним не спала?

– Я никогда ни с кем, кроме тебя, не спала!

– Лиза, у меня есть глаза… – снова ору. – Я видел вас вместе в моей спальне!

Она грустно усмехается и отвечает с такой обидой, словно надавал ей оплеух:

– А если бы ты пришел на пять минут раньше, то увидел, как этот ублюдок тащит меня в спальню! Он хотел меня изнасиловать, Влад!

Не знаю, как относиться к ее словам, стоит ли верить, но очень хочется, чтобы это было правдой.

Решаю докопаться до истины, чего бы мне это ни стоило.

– Расскажи мне всё, но учти, я проверю каждое твое слово!

Тогда же:

Влад

Она говорит долго, с чувством. Не перебиваю ее, внимательно слушаю, стараюсь запомнить каждую мелочь, каждую незначительную деталь, а когда Лиза наконец замолкает, иду прямиком на кухню.

– Надо же…

Всё так, как она сказала, даже петрушка находится. Часть пакетов с продуктами еще не разобрана. Чтобы Лиза пригласила кого-то в гости и при этом не отмыла квартиру до блеска – это из разряда фантастики. Уж пакеты со стола точно убрала бы, прежде чем звать любовника. Получается, гость был нежданным…

Достаю телефон, звоню Матвею и спрашиваю:

– Вы с Морозовым сегодня помогали Лизе донести сумки?

– Ага, – хмыкает он. – Тяжелые, между прочим, с тебя магарыч… Ужин или еще что…