– Прелестная рекомендация, – рассмеялась Кира. – Особенно принимая во внимание, что мы отправляемся на Скеррих как раз ради пьянки.

– Ну почему сразу пьянки? Там совершенно обалденные туристические маршруты! – неубедительно заверила подруга. – Ты ешь, ешь…

Кира наконец поняла, что изменилось в Катькином внешнем виде. Обычно пренебрегавшая декоративной косметикой, подруга сделала брови. И ресницы, кажется, тоже. Совсем немного, у хорошего мастера, если не знать, и не догадаешься.

Да и в целом – такая мелочь…

***

Тони пришёл уже совсем вечером. «Ночером» – как они обычно называли такое время. Большой, шумный, чем-то напоминавший не то особо добродушного медведя, не то пса земной водолазной породы. С порога облапил сначала жену, потом гостью.

– Всё купил! Всё заказал! С утра вылет.

И должно было это прозвучать весело, но как-то не получилось. Не прозвучало. Кира поостереглась спрашивать. И так взвинченная до предела Катька носилась по дому, собирая какие-то супер-важные вещи. Помочь в этом было невозможно, только не попадаться на пути. И под стрелой не стоять, ага.

На правах гостьи Кира уволокла термос с травяным чаем и какую-то смешно закрученную булочку и сбежала на берег. Она, конечно, не Катька, чтобы рассекать часами на лыжах. Она просто нашла уютный укромный уголок среди камней и уселась так, чтобы волны лизали босые ступни. Планшет захватила с собой. И флешку с фотками. Смотреть их в компании с комментариями и весёлыми воспоминаниями было бы интереснее, но слишком уж хотелось занять себя чем-нибудь прямо сейчас.

Флешка была Катькиной. Подруга любила снимать всё вокруг, без каких-либо претензий на искусство. Просто на память. Чтобы было.

Первые несколько десятков примеров разнообразной Каледонской флоры и фауны (фауну представляли ящерки и лягушки всех цветов радуги) Кира пролистала быстро. Нет, она любила природу. Но живьём, а не на экране.

Было несколько снимков самой Катьки – на лыжах, на дельто-пластинах, на каких-то смешных пузырях, на которых она каталась на Фениксе в последней поездке. Это, конечно, Антон снимал. Видно было что сделано, если не с любовью, то с любованием каждой чертой. Кире это не казалось удивительным. Катька была красавицей всегда. А то, что она сама как будто вовсе этого не ценила, словно делало эту красоту ещё заметнее. Ведь когда неогранённый камень сияет так ярко, если огранить, больно глазам же будет!

И снова горы, водопады, разогнавшийся сквозь Радужные врата флайер с открытым верхом. Хм. А флайер-то не Катькин. Незнакомый какой-то и явно крутой. Нет, Кира в них не очень разбиралась. Не её профиль. Но машинку повышенной проходимости от стандартной легковушки отличить всё же могла. Этот серебристый монстр явно был из везделётов. Как у Кириного отца, только новой модели.

Покататься бы на таком. Вспомнить, как оно, когда пределов почти нет.

А это ещё кто?

С планшета смотрел незнакомый парень с длинными, заплетёнными в модные в этом сезоне наивельские косички, волосами. Пижон. На Земле подобные веяния прижились поскольку-постольку, всё же древняя планета, консервативная. Для Каледонии тоже было неожиданно, конечно. Но кто сказал, что этот чувак с Каледонии? Мало ли где социально активная Катька его подцепила?

И это явно был не случайный кадр. Потому что дальше была ещё его голография. И ещё. В разные дни – потому как в разных шмотках, и антураж кругом тоже явно разный.

Симпатичный парень. Молодой. Ринкиных лет, наверное. Где Катька его взяла?

Улыбчивое лицо с чересчур правильными чертами. Голубые глаза. Прямой нос. Открытая улыбка. Грива этих волос медовой рыжины, в косичках бусины, пёрышки, переливчатые диоды. Яркие рубашки, распахнутые на груди. Брюки «лётного» фасона. Тяжеленные ботинки. Явно рисуясь перед зрителями, незнакомец то стоял, крыльями раскинув руки на краю какого-то обрыва. То целовал мраморную руку древней статуи на развалинах Ли-Маамэ. То кружился в лихом, хоть на Кирин взгляд и слегка нелепом танце, на светящейся переливчатым светом прозрачной площадке. Ему всё это, безусловно, очень шло.

Вот только у Киры с некоторых пор образовалась аллергия на красивых мужиков. Особенно на тех, кто о своей красоте давно в курсе и умеет ей пользоваться.

Следующий кадр был портретом.

Нет, всё-таки симпатичный. Лицо, привлекающее не только чертами, а какой-то неожиданной теплотой. Искренностью. Сложно было не улыбнуться в ответ.

Глупости. Это всё тоже прекрасно играется на публику. При желании. А глупая публика женского полу покупается и просит ещё. Уверенная, что это всё предназначено только ей одной. И эти всё понимающие глаза. И добрая улыбка. И возможность зарыться лицом в волосы, обхватить руками сильные плечи… Впрочем, последние мысли к парню с экрана отношения уже не имеют.

Антон подкрался почти незаметно, при своём немалом весе и росте, он умел ходить практически бесшумно. Если бы не случайно упавшая на песок тень, Кира бы не заметила.

– Да. Ты правильно поняла. Это и есть Корнилов-младший, – вытаскивая изысканную трубку, как у киношного пирата семи морей, сказал Антон. – Наслушалась уже?

– Нет, – покачала головой Кира.

– Странно. Последние пару месяцев кое-кто способен говорить только про него.

– Интересные дела. Нет, как-то меня пока небеса миловали.