К счастью, нынешняя Матвеева держала под контролем глупую дурочку, не позволяя её желаниям завладеть собственным разумом. Сегодня правила балом она. И Кириллу нравились инициативные женщины. Азарт лишь сильнее распалился, когда его требовательно протолкнули вглубь номера, завалив на огромную постель и усевшись сверху. Туфли и клатч улетели куда-то в пустоту.

Короткая юбка платья задралась, выставляя на обозрение кружевную кромку чулков и ещё одну татуировку. Если на щиколотке красовался небольшой узор в виде браслета, то на бедре рисунок уже был масштабнее, но что именно на нём изображено понять не получалось. Отчётливо выступала лишь когтистая лапа.

Кометов хотел рассмотреть тату поближе, а для этого нужно было снять наряд с оседлавшей его красавицы окончательно, вот только у Ульяны на этот Счёт имелись другие планы. Требовательно стянув с него футболку, она повалила его спиной на белоснежные ароматные простыни, склонившись для очередных поцелуев.

– Любишь доминировать? – усмехнулся под ней Кирилл, чувствуя мягкие нежные губы на подбородке.

– Люблю держать всё под контролем.

– Я тоже это люблю, – мужские горячие ладони нетерпеливо скользнули по внутренней стороне бёдер, обжигая возбуждающими прикосновениями. Было видно, что Кометов уже подходит к грани. Да и чувствовалось, она же так удачно сидела.

– Сегодня придётся довольствоваться ролью зрителя, – перехватив его руки, Матвеева строго одернула их. – Сегодня командую я.

– Уверена? – декольте её платья рывком было стянуто вниз, открывая обзор на красивый бюстгальтер с небольшим пуш-апом. Хвала "Виктории Сикрет", которое любую грудь могло сделать произведением искусства.

Ульяна опасно прищурилась. Ну точно хищница.

– Разве я давала разрешение?

– Накажешь меня?

– Сделаю кое-что получше, – с изящной ножки был стянут чулок. Как славно, что спинка дубовой кровати была украшена красивой резьбой. Не окажись её пришлось бы перемещаться на пол, поближе к батарее.

– А ты плохая девочка, – Кирилл с предвкушением наблюдал, как его вскинутые над головой запястья связывают эластичным капроном и на два надёжных узла привязывают к изголовью.

– Ты даже не представляешь, какая. Закрой глаза и получай удовольствие, – лаская его сладковатым дыханием и волнующими поцелуями Матвеева медленно начала спускаться вниз: от губ к тяжело вздымающейся груди, а оттуда к идеальному сильному телу, которое могло бы принадлежать манекенщику.

Звякнула пряжка ремня. Мужские джинсы улетели туда же, куда недавно стартанули туфли. К ним за компанию отправились и трусы-боксеры. СК, кто бы мог подумать. М-м-м, какой вид. Сложись иные обстоятельства, она бы… Нет, ну а что? Полгода вынужденного воздержания давали о себе знать.

Секундные заминки не остались без внимания Кирилла, но было поздно. Ульяна уже отвлеклась от сладких мыслей и схватила клатч. Сверкнула вспышка, ослепляя парня, беззащитно лежащего абсолютно голым.

– Какого…? – с запозданием заорал он, пытаясь высвободиться из пут, да не тут-то было. Связан он был на славу.

Сделав несколько быстрых снимков, Ульяна переключила режим на «запись видео». На экране смартфона загорелась красная кнопочка.

– Скажи привет фанаткам, лапуля! Уверена, о такой картине они могли лишь мечтать. Интересно, насколько сильно упадут рейтинги твоего сериала, когда это чудесное видео окажется в сети?

– Дрянь, только попробуй! – ого, Кометов умеет не только петь, но и рычать.

– Попробую. Ещё как попробую. Если захочу.

– Я тебя убью!

– Не убьёшь, – вполне серьёзно покачала головой Матвеева, нажимая «стоп». Достаточно непотребства. Всё, что нужно она уже сняла. – Ты ничего мне не сделаешь. А знаешь почему? Потому что мы с тобой договоримся.

– Сколько?

– Ой, да подавись своими деньгами, – скривились в ответ, возвращая на место сползшее платье. – Не всё в этом мире покупается.

– Тогда чего ты хочешь?

– Ничего. Всё, что нужно, я уже получила. Давай так: я оставляю компромат у себя, буду периодически любоваться и гордиться собой, но больше никто никогда его не увидит, а ты взамен просто забываешь моё лицо и этот вечер. Тебе это будет несложно. Забыл один раз, забудешь и второй.

– Забы… – до Кирилла с запозданием дошло. – Так мы уже встречались? А это всё, что, вендетта за уязвлённое женское самолюбие?

– Она самая. И заметь, ты унизил меня прилюдно. Я же делаю это тет-а-тет, щадя твой имидж.

– Унизил? Да кто ты такая?

– Это уже неважно. Так что, по рукам… А, не. Ручки же у тебя заняты. Тогда по ногам?

– Что ты делаешь? – забавно, но Кирилл не стеснялся. Не пытался сжаться, прикрыть достоинство, свернувшись в позе эмбриона. Ни сейчас, ни пока его снимали. Уже даже не психовал. Вместо этого он лежал буквально раскинув ноги и взглядом охотящегося на жертву орла наблюдал, как Ульяна собирала с пола его вещи.

– Страховка, – высокое окно было распахнуто настежь, а дорогие шмотки эстрадной звезды безжалостно выброшены на улицу. Попутно со второй ноги стянули парный чулок. – Это тебе. На память, – Матвеева бросила его на прикроватную тумбу. – Я скажу на рецепшене, чтоб они зашли к тебе минут через пятнадцать. Я же не садистка. Мне не надо, чтобы ты тут помер от голода. Ну всё, солнышко. Чмоки-чмоки. Не скучай. Это было прекрасно, ты не обманул, – подхватив туфли и клатч, она, довольная собой, выскочила из номера, на ходу заказывая такси.