Шрифт:
– Детям раздайте, – прошу тихо.
Не стесняясь слез, как слепая бреду к выходу. Только бы не закричать от отчаяния. И выйдя на улицу, медленно иду к остановке. Что теперь делать? Как быть? И как сообщить бабушке и Агате Михайловне? Такой позор несмываемый, хоть в реку с моста кидайся…
В порыве злости достаю из сумки сотовый и набираю номер Годарова. Пусть ответит за свои выходки!
Но этот гад сбрасывает звонок. Теперь я точно уверена, что без Годарова не обошлось. Кто бы еще мог с легкостью кинуть на карту целый лям? Вот только почему меня втоптали в грязь? Умом понимаю, что кроме него некому. А сердце вопит «Это не он!». Зная историю двух семей – Годаровых и Розановых, Руслан бы не посмел. Странная си туация. Одно ясно, бабушке сказать придется. И желательно сразу. Может, она догадается о причинах?
Глава 2
Маршрутка на удивление приходит почти сразу, и, забившись на самое дальнее сиденье, подальше от посторонних глаз, я невидящим взглядом всматриваюсь в темноту. И думаю, думаю, думаю…
Отличная многоходовочка! Как раз в духе Годарова. Кто-то из моих подруг предал меня. За что, собственно? Кого подкупил Руслан? Лену или Катю? И главное, как объяснить бабушке причину увольнения? Много вопросов, вот только ответов нет ни на один.
Войдя в дом, как подкошенная, опускаюсь на табуретку, стоящую в коридоре. Нет сил даже раздеться и уйти в свою комнату. А там можно, сославшись на головную боль, зарыться лицом в подушку и пореветь. А потом подождать, когда в мозгах проясниться?
– Что случилось? – выглядывает из кухни бабушка. Вытирает полотенцем морщинистые руки и тянется ко мне пощупать лоб. – Ты не заболела, Света?
– Нет, – печально мотаю головой. И реву, не в силах сдержаться. – Меня уволили, ба!
– Почему, рыбонька? – всплескивает руками бабуля. – Агата говорила, вроде директриса эта ей чем-то обязана. Но знаешь, так бывает. Отказать не смогла. Да и кто бы смог? – пожимает плечами моя Надежда Сергеевна. – А тебя выгнала. Думает, Агата ничего не узнает. Так я ей сейчас позвоню…
– Подожди, ба, – шепчу, хватая ее за руку. Достаю сотовый из сумки и, открыв чат с Годаровым, протягиваю бабушке. – Вот. Из-за этого. Руслан мне прислал. Лидия заявила, что таким проституткам, как я, не место в школе…
Моя любимая бабуля осторожно берет телефон из моих рук и, надев очки, внимательно читает нашу переписку с Русланом.
– Он мне еще миллион на карту кинул. Гад! Что я ему сделала? За что он мстит?
– Понятия не имею, – задумчиво пожимает плечами бабушка. Вижу, как по ее лицу пробегает черная тень. Но она быстро берет себя в руки. – Руслан – хороший мальчик. Он хоть и ворочает сумасшедшими деньжищами, на такие гадости не способен. Наверное, произошла ошибка. Нужно разобраться и вернуть ему деньги. Подожди, я сейчас оденусь, и поедем к Годаровым, – заявляет она непререкаемым тоном. И тут же звонит своей давней подруге.
– Ты еще не спишь, Агата? А товарищ генерал? Лег уже? Ну ладно… Тут Светка наша в нехорошую историю попала. Мы с ней завтра с утра к вам приедем.
Руслан
К концу рабочего дня адски раскалывается башка. Осторожно укладываю затылок на подголовник, закрываю глаза.
Росляков замолкает, споткнувшись на полуслове.
– Продолжай, – машу рукой. Я же не уши закрыл, а глаза. Хотя, если по чесноку, хочется разогнать всю эту богадельню к едреной фене. Поехать домой, по пути отправив сообщение Свете. Покувыркаться с ней в койке какое-то время, а потом отпустить. И из дома выселить. Купить его, что ли?
Вот это самое трудное. Представляю, как заголосит моя бабка. Как же кто-то посмел тронуть ее любимую Надюшку. Опять начнут вместе с дедом тыкать меня в семейные истории.
– Если бы не Надежда Сергеевна, тебя бы на свете не было, – с придыханием всегда говорит Агата, а дед серьезно кивает. Соглашаюсь, понимая, что именно бабе Наде Розановой мой отец обязан жизнью. Выкормила она его в далеком гарнизоне, где в помине не было молочных кухонь. А о смесях тогда еще никто и не слышал.
«Ну, молодец, спасла отца от смерти. Спасибо тебе огромное, Надежда Сергеевна! И поясной поклон в придачу. Я-то тут при чем?» – морщусь недовольно. Мне б и в голову не пришло тащить молодую жену в край вечного гнуса. Вот дед и должен ей в ноги кланяться. Ладно, выкуплю дом по двойной цене. А то крика не оберешься. Лишь бы эта юная эскортница свалила куда подальше. А то как начнет клиентов на дому принимать…
– Это позволит нам увеличить продажи в два раза, – слышу бодрый голос Рослякова и понимаю, что из-за дурацких размышлений пропустил основную часть доклада.
– Нет, подожди, – мотаю головой. – Давай вернемся к тендерам. Я не хочу терять этот сегмент рынка. Это понятно?
– Криницкий отказался с нами работать. У Пестова условия лучше…
– Плевать, – рыкаю недовольно и добавляю сварливо. – ТУ сверили? В чем отличия?
И пока мой коммерческий директор, заикаясь, что-то объясняет, гляжу на циферблат Монблана, где отражаются все часовые пояса. Удобная штука, хоть и дорогая… Хотя если так рассуждать, аналогичные бабки я перевел сегодня Свете Розановой и даже не поморщился. Интересно, какая она в постели? Жаркая штучка! Посмотрим-посмотрим…
– Сделай мне чаю, – прошу секретаря и, повернувшись к топам, предлагаю душевно. – Кому что? Говорите Катерине. И отпустим ее. Уже почти десять вечера. А у нее семья, дети…
По недовольным лицам самых высокооплачиваемых сотрудников вижу, что и им не терпится уйти. Вот только куда им с подводной лодки!
– Может, и нам по домам? – подает робкий голос финансовый директор Юлия Яковлевна. – Завтра с утра на свежую голову все и обсудим…
– Мы проиграли второй тендер за последние три месяца, – начинаю вкрадчиво выговаривать я и осекаюсь, когда звонит валяющийся на столе сотовый. Дед!