Девушка вышла на улицу и быстрым шагом направилась к выходу со двора. Ада злилась на маму не только потому, что она не смогла ее отвезти. Вчера вечером девушка узнала, что у мамы появился новый ухажер.

– Мам, какой еще Владик?! – кричала она, бегая по комнате. – Тебе 35 лет, опомнись!!

– А ты мне нотации не читай! – огрызнулась мама, сидевшая на диване. – Ты мне кто? Мама? Ты моя дочь, так что закрой рот!

Ада даже в кресло упала от сожаления.

– Ну, зачем ты ушла от папы? – спросила она тихо.

Мама спрятала лицо в ладонях:

– Это было общее решение, миллион раз тебе говорила. И я любила твоего отца, не надо мне тут! Просто в один момент мы поняли, что разные люди! Да, разошлись и что такого? И достаточно! Зачем ты меня мучаешь? Хватит! Марш спать, завтра в школу!

Каждый раз, когда разговор заходил об отце, Ада, затаив дыхание, слушала сбивчивые фразы мамы, в надежде услышать что-то новое. Но каждый раз мама повторяла: я любила его, мы разные люди, это было общее решение…. А потом она начинала плакать и чаще всего отсылала дочь в комнату, иногда – обнимала и гладила по голове, снова и снова пускаясь плакать.

Ада резко встала и ушла в свою комнату. Несмотря на то, что девушка в свои 16 лет, давно перестала мечтать, она часто думала о том – какого это иметь отца? Аде бебыло 5 лет, когда родители разошлись, она совсем его не помнила. Мама рассказывала, что с ее папой она познакомилась, во время общей учебы в университете. Родители даже поженились, Ада родилась через полгода после свадьбы. Это все, что мама говорила, а дальше долго плакала и ругалась, на этом рассказ, обычно, заканчивался. И то, такой разговор случился всего один раз, больше мама ничего говорить не хотела. Ада, со слов матери, пыталась воскресить в мозгу образ отца, но у нее ничего не получалось. Что-то мелькало, смутное, далекое, правда в общую картинку не складывалось. Вот только один момент был: маленькая Ада шла под дождем с большим красным воздушным шариком, а ее крошечную ручку сжимала чья-то теплая ладонь. Эту сцену девушка всегда ассоциировала с отцом. Ада не понимала, как люди могут решить, что они разные? Ну, любили, любили друг друга, а потом раз – мы разные – и расходятся? Девушка хотела верить, что между родителями не произошло ничего серьезного. И верила, хоть это и было очень глупо.

Ада вышла из подъезда и быстрым шагом направилась к выходу со двора. Девушка шла, сердито размахивая руками и сухие листья так и разлетались от ее резких движений. «Ох, мамочка, дорогая мамочка, что же ты творишь?» – со злостью думала Ада, выходя на дорогу, и стала осторожно пробираться по узкой обочине. Машин не было, поэтому девушка, пока не испытывала дискомфорта. Больше всего она боялась, что сейчас проедет какой-нибудь ученик ее новой школы, и потом будет говорить, что видел ее на обочине. «Сто процентов, щас появятся на своих дорогих машинах, а потом весь день ржать будут», – думала Ада, каждые пять секунд, с замиранием сердца, оглядываясь назад, прислушиваясь: не слышен ли звук мотора, подъезжающей машины?

Без происшествий добравшись до школы, Ада показала охраннику бумагу, которую ей вчера выдала директор, и он открыл ей ворота. Девушка зашла внутрь и направилась к крыльцу.

– Эй, убогая! – окликнул ее сзади знакомый мерзкий голос.

Ада обернулась. Слева от нее из темно-сливового кабриолета выходила вчерашняя девица.

– Че, ты тут забыла? Я вчера не ясно выразилась?!

– На память пока не жаловалась. У тебя есть с этим проблемы? – кинула Ада через плечо, проходя мимо, но девица снова схватила ее за руку.

На этот раз Ада вырвала руку и посмотрела на девицу таким взглядом, что та даже попятилась.

– Еще раз схватишь меня за руку, я тебе лицо подпорчу, – сказала Ада тихим, угрожающим голосом.

– Н-напугала, – проговорила девица, заикаясь.

Ада гадко улыбнулась ей, повернулась и пошла к крыльцу. На нем стояла компания парней. Ада бы не обратила на них внимания, если…

– Привет, колючка! – тот самый брюнет, с которым Ада столкнулась вчера после выхода из кабинета директора, спрыгнул на землю прямо перед ней. – Как жизнь, кактус?

Парни на крыльце заржали. Причем, некоторые оглядывали девушку оценивающими взглядами и перешептывались. Среди них был и тот самый блондин, друг брюнета. Он не разговаривал и не смеялся, просто смотрел на девушку, чуть прищуренным взглядом.

– Получше чем в пустыне, – хмуро проговорила Ада.

Парень перестал улыбаться, и его лицо стало каменным:

– Забыла, что я тебе говорил вчера?

– Как странно, – нарочито задумалась Ада: – уже второй человек в этом дворе интересуется состоянием моей памяти, так волнуетесь за меня? Мандарины в больницу носить хотите?

Парни на крыльце снова заржали, но уже явно не над Адой, а из-за ее слов. Брюнет ухмыльнулся:

– Так, значит?

– Так! – передразнила его Ада, развернулась и на этот раз быстро вбежала на крыльцо и зашла в школу. В холле было много народу, у всех висели на шеях бейджики, они прикладывали их к датчику на железных дверях и проходили внутрь. Ада замерла у входа, ведь у нее не было бейджика-ключа, а значит сделать то же самое она не могла. Фактически в этой школе ее знала только директор, ну, еще Тамара Петровна и Ангелина с Эвелиной, последняя сейчас изящно смеялась над какой-то шуткой, отпущенной мускулистым парнем-охранником. Заметив Аду, Эвелина перестала смеяться, поправила узкую юбку и направилась к девушке.