Сначала всё шло весьма предсказуемо: он требовал фотографии, а я изображала из себя дурочку. Потом поняла, что с Соболевым шутки плохи, и он на самом деле мог легко воплотить в жизнь все свои угрозы. Перед такими главное не пасовать, и тогда, если не выйдешь из игры победителем, то хотя бы останешься целым и невредимым. Я уже приготовилась к тому, что обойдется малыми жертвами в виде карты памяти, но что-то пошло не так, и вот меня грязно домогаются.

Слова на этого озабоченного Соболева не действовали, и он, наплевав на мои желания, поцеловал меня.

«Кажется, ты попала», - уже испуганно шептало сознание.

Да без тебя знаю! Что делать-то?

«Врежь ему!» - на этот раз воскликнуло сознание.

Только хотела это сделать, как руки оказались скованные железной хваткой.

Животное!

Наглый тип целовал меня, а я ничего не могла предпринять, чтобы избежать этого. Я искала выход, и понимала, что физически не могу противостоять высокому крепкому мужчине, который, судя по нашей недавней пробежке, много времени проводит в спортзале.

В голове вдруг всплыло изречение: «Если не можешь победить – присоединяйся». Стоит рискнуть, раз ничего другого на ум не приходит.

Я больше не тратила силы впустую, борясь с тем, кого мне не победить, а начала отвечать на поцелуи.

Не скажу, что делал это с отвращением, но и удовольствия не могла испытывать. Если бы он не взял меня силой (отчего во мне всё кипело и протестовало) то, возможно, мне бы и понравилось. Но меня коробило от самого факт насилия.

Ну ты и свинья, Соболев!

Мной овладела ярость, и я укусила этого извращенца за губу.

Только собственная кровь заставила его оторваться от меня. В тот момент, когда он стирал алые капли с губ и что-то гневно шипел, я получила немного свободы и коленом врезала ему в пах. Он согнулся, задохнувшись жутким стоном, и сполз на пол.

Так-то, красавчик!

– Теперь ты слушай!
–  не боясь, грозила ему. Сейчас он был не в состоянии даже встать на ноги, не то, чтобы применить ко мне физическую силу.
–  Приблизишься ко мне – я заявлю на тебя! Дело, конечно, никто возбуждать не станет, - мы оба это прекрасно знали, – но скандал тебе гарантирован.

Вся эта звездная братия боялась только одного: что их репутация будет подмочена. Есть, конечно, те, которые не гнушаются черным пиаром, и искусственно создают скандальный образ, но Андрей Соболев явно не из их числа. Он точно не святой и с большой вероятностью буквально купается в человеческих пороках, но все свои грязные делишки непременно скрывают от посторонних глаз.

Мужчина вскинул на меня голову и слушал, громко пыхтя – это все, на что он сейчас был способен.

– Больно, да?
–  склонила голову на бок, участливо интересуясь. Соболев лишь сжал губы в тонкую линию, ноздри раздулись как разъяренного быка.
–  Ты это заслужил!
–  гневно произнесла и практически перешагнула через него.
–  И забудь о карте, - напоследок бросила, отпирая дверь, - я давно «слила» фотографии. Скоро увидишь свою милую мордашку на какой-нибудь желтой странице, красавчик, - подмигнула ему на прощание и исчезла за дверью.

С ламинированным бейджиком аккредитованного журналиста я без проблем перемещалась по зданию, так же беспрепятственно его покинула. Забралась в свою немало повидавшую машину и отправилась домой.

Жила я не в самом благополучном районе, в маленькой зачуханной квартирке, которая больше походила на комнату в общежитии. Всё там было отвратительно: здание, атмосфера, люди. Правда, Машка была единственным нормальным человеком. Она работала в кафе одной из известной сети фастфуда, а это означало только одно – у нее всегда можно было поживиться едой.

Машкина квартира находилась через стену от моей и была первой на пути следования, поэтому я, даже не подумав сначала заглянуть к себе, постучала в ее дверь.

– Маш, сегодня был паршивый день, - кричала на лестничной клетке, не дожидаясь, когда девушка откроет, - так что логичным завершением будет съесть что-нибудь вредное (и помереть).

– Сегодня картошка и наггетсы!
–  широко распахнув дверь, громко объявила, как тетка на раздаче в какой-нибудь столовой, что совершенно не вязалось с ее внешность. Машка была маленькой и худенькой и с большими доверчивыми глазами. Ну прям бездомный щеночек.

– Прям как я люблю, - улыбнулась, хотя меня уже тошнило от этого меню.

– Тогда прошу, - Машка жестом пригласила меня войти внутрь.

Мы, хихикая как малые дети, уселись с коробками еды на ее маленький диванчик. Порой смех лучшее лекарство. И маска.

Несмотря на маску Маши, я успела немного изучить девушку. Она была такой наивной, что я боялась, вдруг какая-нибудь сволочь непременно воспользуется ей и разобьет ее трепетное сердечко. Бедная девочка и так натерпелась в жизни. С первого же дня нашего знакомства я воспринимала ее как младшую сестренку, о которой надо заботиться.