– Боюсь, что я не смогу Амиран, – смотрю в любимые глаза, готова любить его прямо сейчас, целовать, заниматься любовью, да просто трахаться, чтобы не потерять эту связь между нами.

– Эй, девочка, я же не изверг, у нас будет няня, она поможет. Рядом буду я, ты справишься, – вытирает слезы с моих щек.

– Обещай, что между нами ничего не изменится, – пищу как мышь, краснея от своей просьбы.

– Обещаю, люблю тебя, как это может поменяться? – улыбается и я таю.

– Люблю тебя, – целую его в щеку.

– Пойдем, там маленький разбойник требует твоего внимания, хорошо? – встает, берет меня за руку и ведет к ребятам.

– Мирослава Витальевна просто шокирована, – улыбается и все в комнате подхватывают его настроение, – Нам пора ехать.

– Я помогу с вещами, – Рус подхватывает небольшой синий чемодан.

– Не надо, – вытираю под глазами остатки влаги, проверяю не посыпалась ли туш, все отлично.

– Давайте его мне, а папа понесет вещи, – подхватываю Тимура на руки и ловлю беззаботную улыбку и объятия.

– Хорошо, спасибо, – Амиран идет позади нас и корчит малышу мордочки от чего он заливается звонким смехом.

– Его нужно посадить в кресло, – открывает заднюю дверь, – я сяду с ним, а ты поведешь, хорошо?

– Ты доверяешь мне? – удивляюсь, после аварии я водила разве что под его присмотром и то пару раз.

– Да, Мир, садись, мы не хотим, чтобы он закатил истерику, да? – пристегивает малыша ремнями и садиться рядом.

Без вопросов сажусь за руль черной Audi Q7, настраиваю зеркала и сиденье под себя, завожу и выезжаю на дорогу. Всю дорогу муж разговаривает с кем-то по телефону, а я стараюсь быть внимательной, так сильно вцепилась в руль, что по приезду еле расцепила побелевшие пальцы.

– Матвей? – зову, скидывая лодочки в холле.

– Да, мам, мы с Яром готовим, – захожу на кухню и вижу прекрасную картину “три мужика” один из которых увлеченно грызет свою кость.

– Привет, – машу им рукой, – У нас пополнение в семье, очень большое! – надуваю щеки. Да, глупо было не поговорить об этом с сыном раньше. В комнату заходит Амиран, держа на руках Тимура.

– Мам, ты ничего не хочешь рассказать? – разводит руками Мот, какой же он у меня умный.

– Хочу, – опускаю глаза.

– Я наверно поеду, поем в студии, – Петров тут же засобирался и у меня нет повода его держать, наверно пора взрослеть и не приплетать к семье всех.

– Останься, отобедаем все, я заказал еду из ресторана, вот вот должны привезти, – мой мудрый муж. Конечно же, если Матвею что-то не понравится он захочет говорить только с Яром.

– Вы теперь будете жить с нами? – вступил второй мудрый мужчина.

– Да, – Амиран весел, – будем жить все вместе, ты не расстроен?

– Нет, мне нравится, большая семья, Тимур, – сын искренне взял за руку маленького смельчака, который потянулся в сторону Моро.

– Ну хватит плакать, – сильные руки обвивают меня за талию.

– Вот и я о том же, Мирослава Витальевна этот мужчина плохо на вас влияет, вы стали чересчур женственной и плаксивой, – шутит друг, развязывая маленький хвостик выбеленных волос.

– Петруччо, – смеюсь сквозь слезы.

***

– Ты переживала, а он уснул на тебе и под твой голос, – уставший муж потягивает белое вино сидя на белом ковре, пока мы с Яром обсуждаем последние изменения в дизайне платьев.

– Да, – отвлекаюсь от эскизов, смотрю на него. Господи, как же ему идут до ужаса рваные джинсы и такие же рваные серые футболки, черные как смоль волосы взъерошены, на безымянном пальце наше первое и единственное тонкое венчальное кольцо, на сильных руках едва заметные надписи на различных языках, среди них затерялась оптика.

– Аид и его пес, – закусываю губу от восторга.

– Ага, картина маслом, – Яр не теряется, достает телефон и делает пару фото, показывает мне.

– Сделаешь для меня? – показываю руками рамку.

– Конечно, – закатывает глаза, – Тугушев уже прислал вам приглашение?

– Яр!, – сжимаю глаза в предвкушении тысячи вопросов.

– А я тоже Ярослав жду, пока мне госпожа Вольная об этом расскажет, – говорит как между прочим, между перелистыванием страниц глянцевого журнала.

– Я встряла, – констатирую факт.

– А я похоже поехал, – друг быстро собирает вещи и направляется к выходу.

– Я провожу и в душ, – говорю, надеясь, что он уснет к тому времени, когда я выйду.

– Я подожду, у меня пара звонков, – улыбается черт, знает все.

– Хорошо, – прячу глаза и исчезаю за другом.

Пыталась придумать тысячи отговорок, как скажу ему об этом, но потом вспоминаю, что лучшее оправдание – честность в импровизации. Надеваю черный шелковый халат, выхожу в спальню, а на кровати мой Бог, в одних белых боксерах. Ох, я бы предпочла без, но теперь мы не одни, нужно помнить. В голове не укладывается, как мы будем жить.