Не то чтобы я пугаюсь и вообще хоть немного против, но всё же спешу отстраниться, когда попадаюсь кому-то в темноте. Движение выходит само, рефлекторно.

В ответ невидимка обхватывает мои плечи – сказать по правде, это даже приятно, во всяком случае интересно – и легко уводит от остальных. Странно, но в кромешной тьме он передвигается удивительно быстро, заставляя спотыкаться на каждом шагу, и не сбавляет темп, пока не заключает меня в тесное пространство.

Откуда-то сверху звучит искажённый динамиком и потому ещё более потусторонний голос:

– Четверо юных, смелых друзей чувствуют себя в безопасности, когда находят этот охотничий дом. Им кажется забавной идея забраться в него и порыться в чужих вещах. Они не подозревают, что внутри кто-то есть, и этот кто-то обожает гостей. Вот только гостям его радушие почему-то не нравится. Бедняжки уже готовы сбежать, когда вдруг замечают, что их девчонка исчезла. А скоро он… доберётся до остальных.

Играет музыка, которую мои уши привычно раскладывают на части: едва различимый dark ambient, атональные аккорды, редкое скрипичное тремоло. Готова спорить, есть низкие частоты, чтобы усилить беспокойство. И писк записанной мышки. Со звукарской точки зрения это просто прелесть.

Потом включается свет, и я вижу, что нахожусь в клетке внутри помещения с бетонными стенами. На всякий случай берусь за прутья и пробую подёргать дверь, но та не очень-то поддаётся: в получившуюся щель можно просунуть разве что палец – предел того, что позволяет висячий замок.

Под ногами болтается жестяная миска с водой – всё как для настоящей узницы, – а в полу рядом с ней чернеет жуткого вида сливное отверстие. Я сажусь на корточки и всматриваюсь в эту дыру. Внутри мерцают неяркие отблески, и на брелке болтается ключ!

Я почти решаюсь сунуть туда руку, когда на глаза опять попадается миска. Выливаю её содержимое в “засорившийся сток” и думаю: окей, это было совсем не сложно. Остаётся только забрать ключ, приподнявшийся вместе с уровнем воды.

Для этого приходится почти лечь на грязный пол клетки, да и само действие не слишком приятное. Я закатываю рукав и аккуратно опускаю кисть в дыру. Следом вниз уходят предплечье, плечо… Тянусь, как могу – но не достаю!

Как же так? Я кошусь на миску. Неужели расплескала часть воды и теперь не справлюсь с заданием?

Когда плечо уже ломит от усилий, я сдаюсь и поднимаюсь на ноги. И вижу ответ на свой вопрос. У стены комнаты, среди прочего хлама, стоит ведро. Уверена, что не пустое. По-видимому, кто-то из ребят должен прийти мне на помощь и лить воду в миску, пока труба не заполнится, а поплавок не вытолкнет ключ на поверхность.

Интересно, долго ждать?

Я вслушиваюсь, пытаясь различить голоса друзей, но музыка мешает. Зову их сама.

Не знаю, сколько времени я уже потратила в клетке за своими бесплодными попытками, и сколько всего осталось. Оно здесь вообще не чувствуется. Вздыхаю: будет грустно провести пол-игры взаперти. Будет особенно грустно, если обо мне забыли и не придут вовсе.

Прикидываю расстояние до ведра – рукой точно не достану, раз уж с ключом не вышло. Ногой, может быть? Если изловчиться и зацепить кроссовкой ручку, можно подтащить ведро поближе. Новая череда мучений. У меня даже почти получается: нога нормально проходит между прутьев, и бедро не застревает, но не хватает считанных сантиметров. Следовало вырасти повыше.

Неожиданно свет гаснет. Во вспышке стробоскопа на пороге комнаты появляется существо – какая-то сумасшедшая смесь лохмотьев, кожи и ремней. Прежде чем снова пропасть в темноте, оно смотрит в мою сторону сквозь прорези в мешке, а в следующее светлое мгновение оказывается ближе. Но даже когда существа не видно, я слышу его неровное, сиплое дыхание.

Я медленно подтягиваю ногу к себе и делаю шаг назад. Раздаётся жалобный лязг, а существо оказывается у решетки, что-то мыча и поднося к ней то самое ведро.

Помогает?

Стряхнув оцепенение, я решаюсь подставить миску и смотрю, как дрожат мои руки, пока тёмная жидкость из ведра наполняет её. Затем аккуратно, как драгоценность, несу посудину к отверстию. Мы с существом повторяем это дважды. Оно хрипит и всё ещё держит ведро, готовое к третьему кругу, но я в нетерпении припадаю к сливу. И достаю ключ.

Нежданный помощник бросает ведро, окатывая брызгами серые стены, затем пятится к выходу с жалобным мычанием. А я отпираю клетку и наконец оказываюсь на свободе.

Стены мне почему-то жалко. Только что они были сравнительно чистыми, а теперь похожи на ночной кошмар. Либо что-то пошло не по плану, либо планов здесь вообще не придерживаются, и любая игра может оставить такие следы.

Потом я опускаю взгляд и понимаю, что жертва была обоюдной. Мой правый рукав, который всё ещё задран, весь мокрый и красный вместе с самой рукой.