Смотрю на Михайлову, сжимаю в руке стакан с кофе. Картон не выдерживает напора, сминается,и коричневая жидкость проливается на стол. Заливает мои брюки, телефон, мочит рукава кофты, что на Алене. А еще верхнюю одежду, в которой мы пришли.

Если с моей, черной, хрен что будет, то с Алениной дела обстоят гораздо хуже. Ее белоснежная куртка восстановлению не подлежит.

– Ой. – Она отдергивает руки, но поздно. Одежда испорчена в пух и прах.

На лице девушки написан самый настоящий ужас. Она, словно парализованная, сидит и смотрит, как коричневая субстанция продолжает стекать вниз.

– Ален. – Михайлова тут же поднимает на меня перепуганные глаза. В них блестят слезы. – Все в порядке? – уточняю.

– Ага, – кивает, кусая губы.

Хрена с два в порядке! Я ж не слепой и все вижу.

Ладно, фиг с ним. Разберемся по ходу пьесы!

– Держи, – протягиваю девушке все имеющиеся на столе сухие салфетки. Она с благодарностью принимает их.

– Мне столько не нужно, – говорит тихо, возвращает половину обратно. – Возьми себе.

Соприкасаемся пальцами, по моему телу проходит разряд в двести двадцать.

Она резко отдергивает ладонь, словно обожглась. А мне требуется время, чтобы взять себя в руки. Иначе разнесу здесь все!

Аленка, Аленка… Что ж ты, зараза, делаешь со мной? Ну почему ты выбрала Игоря? Повелась на его красивые разговоры и жесты… Дуреха.

Прошло уже много времени, а я до сих пор не в силах тебя забыть.

– Ты как? – спрашиваю у нее.

Меня напрягает ее молчание, уж лучше бы трындела без умолку. Так я хотя знал бы, что у нее в голове.

– Если честно, не очень, – расстроенно произносит. – Куртка испорчена, ее больше не надеть.

– До машины добежим, а там разберемся, – заверяю ее. Она смотрит на меня, кусает губы. Молчит.

Приводим себя в порядок, насколько это возможно. Куртку Аленки убираю в пакет, свою накидываю на девушку. Моя верхняя одежда не так сильно промокла, сверху кофе вытерли, и можно носить.

– А ты? – невинно хлопает ресницами. Своим чистым, искренним взглядом окончательно пробивает брешь в моей обороне.

Красивая… Космос просто!

И как мне, скажите, тебя разлюбить?

– За меня не беспокойся, – слегка улыбаюсь. Поправляю выбившуюся прядь волос, убираю с ее щеки за ушко.

Аленка такая ранимая сейчас, аж грудь распирает от эмоций. Меня одолевает нежность. Не устоять!

– Я закаленный, – подмигиваю, разрушая момент.

Михайлова прекрасна. Но мне ни в коем случае нельзя поддаваться ее очарованию. Как бы мне ни хотелось, она жена моего лучшего друга, и этого уже не изменить.

– А то я не знаю, – фыркает, вновь оживая. Сердце бьется с надрывом, налюбоваться Аленкой никак не могу.

Покупаю нам еще по одному кофе, оплачиваю топливо, забираю мокрые вещи. Ее сумочка тоже пострадала. Нужно будет новое все купить.

– Готова? – уточняю у девушки.

– Угу, – печально кивает.

– Ты чего? – хмурюсь.

– Да так, – отмахивается.

– Говори давай, – заставляю посмотреть мне в глаза.

– Ты ведь замерзнешь, – поджимает губы. – А я у тебя куртку, считай, забрала.

Ничего не говорю, лишь делаю глубокий вдох. Она умеет меня завести с пол-оборота!

Теперь уж точно. Только ко мне домой. Причем без остановок!

Оставляю девушку стоять в здании, сам выхожу на улицу. Ледяной ветер пробирает до костей. Вроде уже весна на носу, а погода все никак не сообразит, что должно быть тепло.

Холодина капец!

Прыгаю в машину, завожу и тут же включаю печку. Нам еще ехать и ехать, в салоне должно быть тепло.

Подгоняю к выходу из кафе машину, зову свою упрямицу. Аленка прыгает из теплого помещения сразу в прогретый автомобильный салон.

– Едем ко мне, – заявляю безапелляционно. Настраиваю на навигаторе маршрут.

Конечно, я знаю, как доехать до своего дома, но хочется сделать это как можно скорее. Михайловой нехорошо, ей бы отлежаться. А завтра я отправлю ее ко врачу.

Если потребуется, то силой затащу в кабинет к терапевту! У Аленки всегда было нормальное здоровье, а в последнее время она слишком часто жалуется на недомогание.

Подобное состояние не на шутку напрягает меня.

– Макс, – произносит негромко.

– Ты против? – пристально смотрю на нее.

Алена хочет что-то сказать, но под моим красноречивым взглядом не решается.

– Нет, – сдается. – Я не против.

Умница! Сейчас со мной сейчас лучше не спорить.

Опасно.