«Ты говорил, вторыми женами сейчас любовниц называют», – ответил я во сне.

Я промолчал.

Провидение, ты слышишь? Я молчу, хотя должен был ответить! Как тебе такое непослушание?

Никак. Мой взбрык совершенно не изменил настоящее, разговор и без моего участия тек по указанному во сне руслу:

– Сейчас многие имеют по нескольку жен. Законы не позволяют оформить это легально, и люди живут на несколько домов. Мадина получит все, о чем мечтала: поездки за границу, прислугу, дорогие украшения и автомобили, посещение шикарных отелей и курортов… Если девушка ничего не умеет и ничего из себя не представляет, лучшего не придумать. Ни готовить не придется, ни убираться, только взор мужа радовать. Муж будет старше ее, но для семейной жизни это непринципиально. Даже хорошо. Каждый получит то, что хочет.

Здесь я не смог промолчать:

– Ты уверен, что сестра хочет именно этого?

– А ты своей сестре счастья не желаешь? Если увидишь что-то, что для нее лучше, чем она сама представляет, неужели не сделаешь для этого возможное и невозможное? Я о своей так же забочусь. Как понимаю, ты давно в горах не был?

– С отъезда.

– Скоро вместе поедем. Готовься.

Телефон умолк, а я еще с минуту бессмысленно глядел в ту же точку на стене, что и во время разговора.

Что делать?

А надо ли что-то делать? Повторять трагические события? Ни в коем случае. Их надо предотвратить, и сделать это проще простого: не идти на поводу у событий. Сработает «эффект бабочки». Даже несколько слов, сказанные вопреки виденному во сне, не говоря о движениях или поступках, повернут судьбу к лесу задом, ко мне передом. Или наоборот.

Хадя. Светлый луч моих грез. В моем окружении таких девушек нет, и появятся ли – неизвестно. Только Леля Милованова, одноклассница Маши, внушала надежду, что не все в жизни так плохо. В отношении Лели для меня плохо другое: ей еще расти и расти, и неизвестно кто ей будет нужен, когда она вырастет.

Когда Леля расцветет, в ее глазах я буду выглядеть древним стариком. Наверняка, она найдет себе ровесника – намного лучше меня. В последнем не сомневаюсь. Я не подарочек, и кое-какие положительные качества, которыми горжусь, с лихвой перечеркиваются недостатками.

О чем бы и даже о ком я ни думал, мысли, естественно, возвращались к Хаде. Не верилось, что роман с ней привиделся, все было словно по-настоящему.

Реальность убеждала в обратном. И если подумать…

Мы с Хадей – люди разных традиций, и кроме как проблемами для всех наш роман не кончался ни в одном из вариантов. Конечно, можно жить с девизом «Через тернии – к звездам» и ломать возникающие на дороге стены одну за другой. Кто-то считает счастьем именно это – тяжелый совместный путь в светлое завтра, кто-то просто готов выдержать его ради возможности того самого «светлого завтра». Я – из последних, ради «зачем» выдержу любое «как». Я готов снова пройти те же испытания, но теперь это не нужно второй стороне – настоящая Хадя не знает, что в моем сне у нас был роман.

Чтобы роман случился, Мадина должна умереть, а Гарун быть расстрелянным и едва выкарабкаться с того света. Если сон вещий, и я каким-то седьмым чувством проник в мировой информационный поток, где узнал обо всех этих событиях – смогу ли обрести счастье с Хадей, зная цену?

Нет.

Вывод убийствен: о Хаде нужно забыть.

А как? Я давно проснулся, а сон не выветривается. Домой к родителям, что ли съездить?

Сокомнатники потихоньку вставали, комната превратилась в вольер для коал и ленивцев. Согбенные фигуры поднимали себя с помощью мата и в порядке очереди плелись в сторону ванной.

Надо было умыться и побриться, пока они ворочались. В ожидании я налил и включил электрочайник.

– Мы в клуб собрались, – проинформировал меня Тимоха.

Он встал следом за мной и уже преобразился. Странно было видеть его живым и веселым. Любопытно, насколько сон вещий?

– В боулинг? – спросил я.

– Ага. – Тимоха пригладил длинные космы пятерней. – Пойдешь?

– У меня другие планы. Дай на минуту свой телефон. Или сам покажи, куда снимки скачал.

Если возмутится или пошлет в дальний пеший поход – извинюсь и сошлюсь на то, что еще не проснулся.

– Ты же спал?! – Тимоха выпучил глаза. – Ну, брат, даешь. Пардон, конечно, сотру сегодня же. Ну, а ты красавчик – сразу с двумя! И с кем – со звездами потока! Белею от зависти.

– Не почерней. Стирай сейчас, при мне.

Прощально смакуя каждое изображение, Тимоха нехотя удалил добычу.

– Теперь понятно, какие у тебя планы. Нам бы такие.

Через полчаса входная дверь за шумной компанией закрылась, и ванная, наконец, осталась в моем распоряжении. Можно потешить себя редким удовольствием – в тишине и покое понежиться в горячей воде.

По захламленности ванная комната превосходила спальню и кухню вместе взятые. Заваленная вещами стиральная машина по одну сторону, раковина умывальника по другую, белье поверх натянутых между стенами веревок, а сзади, на внутренней стороне двери, полотенца на гвоздях, изображавших вешалки. Середину занимал зев пластиковой ванны, на дне валялись грязные брюки Тимохи. Я убрал их в полиэтиленовый пакет, сполоснул белую посудину и, раздвинув сушившееся на веревочках белье, включил воду.

Умывался-брился я неспешно, глядя на медленно поднимавшийся уровень воды и вспоминая невероятные сны. А ведь в самый неподходящий момент ко мне заявилась Мадина!