– Не знаю, каких и сколько мужчин ты знала, но я не воюю с женщинами. Отец учил нас относится к ним как к святым.

Глава 4.

Проснувшись, я не сразу понимаю, где нахожусь. Трудно поверить в происходящее, когда долгие годы ты открывала глаза и не видела ничего, кроме серых пошарпанных стен.

Сейчас же моему взору открывается окно, из которого доносится шум прибоя. Я слышу, что море беспокойное и тревожное. Оно такое с тех пор, как я поселилась в этом доме.

Встаю с кровати, зачарованно наблюдаю за тем, как ветер играет с белоснежной занавеской, заставляя ее извиваться в диком танце. Комната пропитана свежим морским воздухом. Я втягиваю его аромат в себя и задерживаю дыхание.

Не знаю, придет ли день, когда я смогу привыкнуть к своей свободе. Пока что это плохо получается. Меня все время преследует ощущение, что это всего лишь иллюзия, мираж. Возможно, мой рассудок заблудился в одном из выдуманных миров.

Неважно, что меня выпустили из-под заключения – я все ещё нахожусь в заточении внутри себя. Мне трудно выражать эмоции и ясно мыслить.

При разговоре Рустам сказал: «Достаточно того, что ты сама осознаешь, кто ты такая, и сжираешь себя изнутри». Его слова попали в цель. Все эти годы я тонула в болоте осуждения и сожаления из-за того, что совершила. Меня разрушало осознание, что я, ослепленная ненавистью, лишила человека жизни.

Хмурюсь от своих мыслей, вспоминая своего начальника. Он был человеком, который протягивает руку помощи в сложный момент. Только узнала я об этом, когда было слишком поздно.

Отношение Мураза Низами ко мне и к другим сотрудникам посеяло во мне сомнение, которое начало грызть изнутри. Он не был похож на бессовестного и расчетливого человека, который строил свой бизнес на крови.

Однажды он застал меня в слезах. Я только вернулась из клиники, где доктор сообщил, что маме требуется дорогостоящая операция. Я была в таком отчаянии, что не смогла скрыть эмоции и заплакала прямо на рабочем месте. Дома мне нельзя было давать слабину, я должна была оставаться сильной в глазах мамы.

Увидев мои покрасневшие глаза, шеф стал расспрашивать меня о том, что случилось. Мне необходимо было высказаться, излить кому-то душу, и он стал этим человеком. Выслушав меня, он пообещал, что поможет.

Уже на следующий день со мной связались из фонда и сообщили, что готовы помочь и взяться за лечение моей мамы. Тогда я словно очнулась ото сна. Все мои представления о мужчине лопнули как мыльный пузырь. Я начала просматривать документы, нашла в архивах компании все отчеты о том несчастном случае на стройке.

Оказалось, что плита обрушилась из-за неправильно установленных прицепов на кран. Было следствие, и люди, ответственные за это, понесли наказание в виде лишения свободы. Я нашла отчеты, в которых говорилось о выплатах семьям погибших. Увидела доказательство того, что дядя получил деньги за смерть папы, и мой мир рухнул.

Я поняла, какую чудовищную ошибку совершала. Шесть месяцев я давала сильнодействующее сердечно-сосудистое лекарство невиновному человеку. Его выписали маме, и купить можно было строго по рецепту. Я знала, что если принимать его будет здоровый человек, то оно может вызвать инфаркт.

Как только я узнала правду, сразу перестала травить шефа. И была рада, что все обошлось. Но спустя месяц известие о смерти начальника, как гром средь ясного неба обрушилось на мою голову.

Находясь в страхе и панике, я бежала из страны. Понимала, что в любой момент меня могут раскрыть. Мама уже была в Польше и начала терапию перед операцией. Мне нужно было находится рядом с ней.

Первое время я не могла уснуть. Стоило закрыть глаза, как погибший всплывал перед ними. А если и удавалось уснуть, то просыпалась я в холодном поту. Меня не покидало чувство, что за мной гонятся и преследуют.

Сейчас, возвращаясь назад, я думаю о том, как я могла совершить подобное? Что руководило мной? И в голову ничего не приходит, кроме мистики. Может быть, молва о том, что дьявол живет среди нас и проникает к нам в душу, правдива? Я была словно одержима и поглощена темнотой.

Грудь будто наполняется свинцом. Чувство вины вызывает головокружение и нехватку воздуха. Прохожу в ванную комнату. Залезаю под душ и включаю холодную воду. Хочу, чтобы она остудила вспыхнувшее внутри пламя. Встаю под струи воды.

Я считаю, что заслужила оставшуюся жизнь провести за решёткой. Поэтому до сих пор не могу понять мотивов Рустама Низами. Он должен презирать меня и стараться разрушить мою жизнь. Но делает противоположное.

Может благородство у него в крови.

Подсказывает внутренний голос.

Покидая душевую кабинку, я продолжаю думать обо всем, что произошло со мной. Прокручиваю в голове слова Рустама, каждую его фразу. Разбираю их по смысловой нагрузке, по буквам. Ищу подтекст.