Но это никогда не сработало бы. Прежде всего, Мейсону нужна была информация, которую мог предоставить только Сойер или кто-то его уровня. Все, что я могла сделать, это перекинуть обвинения на себя, Фрэнки и Гаса. Вторая причина заключалась в том, что договорённость с ФБР могла бы и не помочь Сойеру. Если бы я выдала всё, что знала, они могли бы перевести меня в программу защиты свидетелей после суда, но не было бы никакой гарантии, что Сойера освободят. На самом деле, я практически была уверена в том, что Мейсон посадил бы Сойера навсегда, будь у него такая возможность. На Сойере было столько же вины, как и на остальных авторитетах, наших капитанах, поэтому Мейсон счёл своим долгом наказать его.

После этого я осталась бы без Сойера. И он никогда не простил бы меня за то, что я донесла на него. Сделка с федералами была невероятна для меня. Как бы заманчиво она ни звучала, я не могла согласиться на это.

Так что, в этот раз я не лгала Аттикусу. Я действительно не работала с федералами. Однако я время от времени общалась с ними… Вполне достаточно, чтобы создать впечатление, что мы работаем сообща.

И если пахан когда-нибудь узнает, мне придётся дорого за это заплатить. Они отдадут меня на расправу Аттикусу. Я никогда больше не увижу Сойера.

И мне теперь нужно было думать не только о Сойере. Моя рука рефлекторно потянулась к животу. Защитно, оборонительно, дико.

— Кэролайн, — с акцентом произнес глубокий голос позади меня, заставив меня обернуться. Это был Роман. Я разговаривала с ним несколько раз в течении всех этих лет, но избегала его, насколько это было возможно. Он был самым страшным человеком, которого я когда-либо знала. Мне все еще снились кошмары о нем с тех пор, как я была ребенком и солгала ему о краже у Аттикуса.

Хотя обычно я чувствовала себя лучше всякий раз, когда видела подвеску, ради которой Сойер рисковал всем.

— П-привет, Роман.

С обеих сторон от него стояли Диметрус и Александр, все они были одинаково устрашающими. Одинаково зловещими.

— Ты говоришь, что не имеешь дел с ФБР, — продолжил Роман. — И все же до нас доходят слухи, что именно из-за тебя наш Сойер находится в тюрьме. Помоги нам понять.

Я облизнула пересохшие губы, радуясь, что уже избавилась от всего, что было в моем желудке. В противном случае я бы немедленно опустошила его здесь, прямо перед паханом.

— Последнее, чего я хотела, это чтобы Сойер оказался в тюрьме, — сказала я в пространство комнаты, полной страшных мужчин. — Я люблю его. До того, как его посадили, мы говорили о том, что хотим пожениться, — мой голос сорвался от эмоций. — Я ненавижу это больше, чем кто-либо другой.

— Мы пытаемся во всем разобраться, — резонно заметил Александр. — Мы слышали, что это произошло из-за тебя, но мы видели вас вместе и знаем, что всё, что происходит между вами двумя реально. Что ты его любишь. И он тебя тоже любит. Очень сильно. Зачем кому-то говорить о тебе подобное, если это неправда?

— Из зависти? — предположила я. — Мести? Честно говоря, я не знаю. Но это просто смешно. Слушайте, меня воспитывали в уважении к этой жизни. Я работаю на вас с тринадцати лет, и вы всегда относились ко мне правильно и справедливо. Я не какой-нибудь шестилетний новичок, который испугался нескольких агентов ФБР, шныряющих вокруг. — Я глубоко вздохнула и приготовилась открыть немного правды, чтобы скрыть свою ложь. — Послушайте, меня допрашивали так же, как и всех остальных. Когда нас всех арестовали, я была одной из последних, с кем они разговаривали. Я не буду лгать и говорить вам, что я была совершенно спокойна, потому что это ложь. Я нервничала. Наверное, я даже паниковала. Но я не стукачка. Я ни с кем не сотрудничаю. И я знаю, как сохранять непроницаемое выражение лица. Говорю вам, все, что обо мне шепчут, — сплошные слухи. Ни что из этого не является правдой.

Роман шагнул вперед, занимая свое место в центре комнаты. Это выглядело так, как будто он и его братья затаились в моей спальне, ожидая моего возвращения домой. Я сразу же почувствовала себя отвратительно. Неужели они что-то вынюхивали?

Что они нашли?

— И как мы узнаем, что ты говоришь правду, если твое лицо так сложно прочитать? — спросил Диметрус.

— Что вы хотите, чтобы я вам сказала? Я не работаю с ФБР. Мне нечего от вас скрывать. У меня нет причин идти к ним. Я люблю свою жизнь. Я благодарна братве за то, что она сделала для меня… и для Сойера. Братва — моя семья. Я бы никогда не ушла и никогда не предала бы вас.

— Каро, если ты что-то знаешь, если ты что-то делаешь, скажи им, — подбодрил меня отец. Мои глаза вылезли из орбит. Я не могла поверить в то, что он говорит. — Если ты будешь честна с ними, они будет справедливы.

И это, леди и джентльмены, мой отец. Человек, который продаст свою родную дочь, чтобы сохранить обе свои руки. Я прижала ладони к маленькому бугорку внизу живота, обещая ребенку, что никогда не буду так себя вести, что буду лелеять, любить и защищать до самого конца моей жизни. Пока последний вздох не покинет моё тело. Я бы никогда так не поступила со своим ребёнком. Я бы никогда не бросила его под автобус только для того, чтобы спастись от наказания.