Уронив голову на руки, я стону. Я и раньше влипал в неприятности, но это новый уровень.

— Я думал, это квартира моего приятеля. В темноте все они выглядят одинаково. Особенно когда ты пьян в стельку. — Я поднимаю взгляд на нее и поднимаю руки в знак капитуляции. — Прости. Я не хотел тебя напугать. Или испортить тебе вечер.

— Как зовут твоего друга? — Она явно мне не верит.

— Арес Монтгомери. Квартира 2С.

Она вздыхает, и, слава богу, опускает нож.

— Это 2А.

Неудивительно, что я не нашел ключ, который Арес всегда оставляет над дверью для нас с Килианом, когда нам нужно где-то переночевать.

События той ночи нахлынули с новой силой. Одна лишняя рюмка в баре, возвращение к Аресу, сообщение ему, что я уже в пути, поиски ключа, пинок в дверь, когда я не смог его найти, и Арес, игнорирующий пьяного, буйного меня, пока я толкал дверь, пока она наконец не распахнулась. Спотыкаясь, я направился к его дивану, когда накатила тошнота, стукнулся локтем о стену, пока бежал в ванную…

— Черт. Ну, в таком случае... — Я морщусь. Если бы эта женщина сейчас меня зарезала, я бы ее не винил. — Кажется, меня вырвало в твоем душе.

Она откидывает голову назад и издает высокий звук, находящийся где-то между разочарованным вздохом и гортанным визгом.

— Ты дошел до ванной и не смог блевануть в унитаз?

Я кривлюсь.

— Я... это сделал. И в мусорное ведро.

— Господи. Неудивительно, что ты выглядишь дерьмово. — Ее взгляд скользит по мне. — Сколько ты выпил?

Вопрос заставляет мой мозг болеть еще больше.

— Сколько будет четырежды пять?

Ее прекрасные карие глаза сужаются, глядя на меня так, будто я издеваюсь.

— Ты серьезно?

— По-твоему, я в состоянии считать?

— Двадцать.

— Значит, столько я и выпил.

— Двадцать чего?

— По четыре пальца виски. Пять стаканов. По крайней мере, столько я помню.

Она вздыхает, все еще небрежно помахивая грозным ножом. Ее сногсшибательное бедро мелькает, когда она отворачивается от меня.

— Ладно. Я принесу тебе стакан воды. Тебе нужно что-то выпить, прежде чем ты попытаешься добраться до его квартиры.

— Я приберу в ванной… — Я пытаюсь встать. Оказывается, это опасная затея, так как меня шатает, перед глазами темнеет, и я падаю обратно на диван.

Она оказывается рядом со мной в секунду, сжимая мою руку.

— Ты в порядке?

Когда перед глазами снова проясняется, что-то в моей груди смягчается. Невероятно, но она беспокоится о самочувствии пьяного незнакомца, который буквально вломился в ее квартиру. Аромат ее духов щекочет ноздри, и сладкий мускатный запах заставляет меня забыть о тошноте, страхе, адреналине и пульсирующей головной боли.

— Как тебя зовут?

Она колеблется, не уверенная, сколько личной информации хочет разглашать незнакомцу.

— Саммер.

Под нос я пробую имя на вкус, слоги слетают с языка, как колыбельная.

— Саммер. Саммер, Саммер, Саммер.

Ее щеки приобретают милый розовый оттенок, на смену подозрительному хмурому взгляду приходит искренняя улыбка. Черт, наверное, она меня слышит. Насколько громко я разговариваю, когда пьян?

О, нет. Мой торс клонится к ней. Как мне удалось добраться сюда из бара — чудо, даже если это всего несколько кварталов.

— Я Ноа.

— Ты в порядке, Ноа? — повторяет она, удерживая меня за плечо, чтобы я не упал на нее. Боже, звук моего имени на ее губах…

— Да. Все нормально. Стакан воды сейчас был бы очень кстати.

Саммер кивает и убегает, возвращаясь мгновение спустя со стаканом. Неужели я забрел в дом ангела? Я врываюсь в ее квартиру посреди ночи, а она беспокоится обо мне?

Она все еще вооружена тем ножом, но я ее не виню. Если бы в моем доме оказался чужой мужчина, я бы тоже был при оружии.

— Не беспокойся о ванной, — говорит она. — Я вызову клининг.

Я быстро качаю головой. Слишком быстро. Плохая идея. Я отпиваю воду, надеясь, что гидратация поможет.

— Нет уж. Никто не должен страдать из-за этого. Я вернусь завтра, когда смогу простоять на ногах дольше пяти секунд.

— Так ты все еще думаешь, что уйдешь отсюда живым? — Она крутит нож в руке с сардонической улыбкой, и вид этого заставляет мой член дернуться.

Очевидно, выпитое сегодня сделало меня и преступником, и мазохистом, потому что мне ужасно хочется, чтобы она взобралась на меня в этом платье, прижала лезвие к моему горлу и заставила умолять.