Шрифт:
Мгновение я смотрела на его игривую улыбку, прежде чем опустить взгляд на руки.
— Поверьте, это как раз настолько поражает, как вы себе и представляете.
— Ну, теперь мы можем закатывать роскошные приемы у себя дома, — поддразнил он. — Уютные вечера со свежими фруктами, хорошими книгами и горящими дровами.
Я улыбнулась ему, подняв бровь.
— Надеюсь, вы не будете возражать против гостей на столь скромной закрытой вечеринке?
— Я бы сказал, что нет, но мне будет нужно посоветоваться с женой, — ухмыльнулся он, касаясь своими пальцами моих под столом.
Кровь прилила к моим щекам быстрее, чем если бы я повисла вверх ногами. Он был совсем не таким, как я себе представляла. Отчасти я ждала куда более равнодушного союза, но этот любопытный мужчина, кажется, проявлял ко мне интерес. Может, наш брак будет не таким тяжелым, как я внутренне ожидала.
— Я удивлена, — призналась я. — Я полагала, что художники более общительны.
— Я бы сказал, что есть причины, по которым я предпочитаю общество моих скульптур людям, — он склонился к моему уху так близко, что я могла почувствовать исходящий от него запах инжира и дымные нотки белого кедра. — Но думаю, я не буду возражать против вашей компании, если вы не против.
— Если вы не возражаете, то и я тоже, — прошептала я.
— Значит, нам осталось лишь стерпеть обмен любезностями и отправиться домой, — он провел большим пальцем по моей ладони. Я не была уверена, хочет ли он успокоить себя или меня. Но мы хотя бы в чем-то были согласны.
Раздался резкий звон столовых приборов о хрусталь, привлекая внимание всех присутствующих к концу стола.
Отец встал, держа бокал с шампанским в горделиво поднятой руке.
— Я хотел сказать счастливым молодоженам пару слов, прежде чем этот великолепный ужин подойдет к концу, — выражение его лица казалось полным счастья, но сталь в глазах отца никогда не совпадала с остальным его видом.
Я взглянула на мистера Каменева. Он слушал внимательно, и в его позе не было никакой зажатости. Я задумалась о том, каково это — смотреть на отца и не быть охваченным страхом.
— Тост, — голос отца зазвенел в воздухе, ясный и выразительный. — Живите долго, имейте все, чего пожелаете и не знайте нужды.
Гости подняли бокалы и выпили, но отец не сводил с меня глаз, разглядывал поверх каемки фужера с легкой ухмылкой на губах.
Когда я повернулась к мужу, что-то сжалось у меня в животе.
В ту же секунду во мне расцвела боль. Глядя в глаза этого человека в тот единственный миг, когда он полагал, что я его не вижу, я заметила нечто, скрытое внутри них, еще не вырвавшееся наружу.
Его ледяной взгляд был направлен не на меня.
Нет, он смотрел на моего отца.
Нечто в его взгляде сделало его кожу столь же живой, как фарфоровая маска. Прекрасной и холодной. Он выглядел скорее каменным изваянием, лишенным тепла, чем существом из плоти и крови.
Когда его острый взгляд коснулся меня, маска исчезла. Будь я такой же наивной, как пять минут назад, я бы сочла его искренним.
Теперь мне казалось, что в его доброте есть нечто преходящее, как у стервятника, решившего по доброте душевной провести несколько минут рядом с умирающей женщиной.
Мы с мистером Каменевым переплели руки, держа бокалы с шампанским, и хрусталь оставил на моих губах прохладный отпечаток.
Его взгляд скользнул с фужера на меня, почти такой же холодный, как шампанское.
Глава 2
Артистка.
Ночь после свадьбы может быть неловкой, сказала бы моя мать. И все же я никогда не задумывалась над тем, насколько странно будет привести домой незнакомца.
— Здесь… мило, — мистер Каменев провел пальцем по поверхности стола в холле, собирая пыль в крохотный холмик.
— Давайте не будем начинать наш брак со лжи. Можете говорить прямо.
— Вы не держите прислугу? — он притворяется, что разглядывает какую-то из картин на стене.
— Нет.
— Но отчего вы живете настолько иначе, чем ваша семья?
— Я не позволю кровным узам определять мою жизнь. Мне вполне удобно.
— Ясно… — его голос затих.
Мои пальцы пробежали по столу в коридоре в попытке найти свечу, коснулись лезвия ножа для писем и нескольких монеток, прежде чем я нащупала коробку спичек. Руки мои тряслись так, словно мои кости задрожат и расколются на части, если я буду продолжать заставлять их работать. Я чиркнула спичкой один раз, другой, и еще множество дрожащих раз, но никакого света так и не появилось.
Когда я снова попыталась зажечь ее, его ладони перехватили мои, руки обняли меня сзади.
Его пальцы скользнули по тыльной стороне моей ладони, выхватывая спичку, а вскоре после забрали и коробок. Спичка легко вспыхнула. Она осветила в темноте его руку, и он аккуратно зажег свечу.
Я схватилась за край стола, не уверенная, чувствую ли стыд или смущение. Гостеприимность никогда не была моей сильной стороной.
— Присаживайтесь, располагайтесь, — я слабо махнула в сторону гостиной, ускользнув от него со свечой в руках. В этом доме не было газовых ламп, он был для них слишком стар. В любом случае, мне никогда не нравился яркий свет.