Сквозь мое затуманенное сознание какой-то грубый голос прорывается, но я не двигаюсь. Мне больно. Амели, прости меня! Я слишком слабой оказалась, слишком…

— Вставай. Ася, поднимайся, я сказал!

Кто-то тормошит меня, пульс зачем-то проверяет, а после я чувствую, как меня отрывают от пола. В руке что-то жжет. Кажется, он снова вводит этот проклятый яд. Прямо в вену, чтобы сдохла уже поскорее. Голая. Я почти голая сейчас, но мне так плохо, что даже пошевелится не могу, чтобы прикрыться.

Кто-то очень горячий держит меня на руках, прижимая к себе. Он хорошо пахнет, я когда-то обожала этот запах, запах моего палача. Меня куда-то несут, не знаю куда, наверное в могилу, но я не упираюсь. Тело не слушается, мне очень плохо, будто лихорадка моя умножилась в несколько раз, и теперь заживо меня съедает.

— Болит…мне больно.

Шепчу сухими губами. Не знаю, кто это, кто рядом со мной стоит, не понимаю уже, но чувствую только, как мое дрожащее тело туго в одеяло заматывают, а после я оказываюсь на кровати. Вокруг темно, и снова хлопает дверь, но теперь, закутанная до подбородка, я очень быстро согреваюсь.

До утра едва доживаю, но все же периодически прихожу в себя. Меня тошнит, но я ничего не ела, поэтому из желудка ничего, кроме спазмов не выходит.

Дрожащей рукой воду только на тумбочке нащупываю, и выпиваю все до капли. Кажется, от нее мне легче, но длится это недолго, так как яд снова начинает действовать.

Кажется, Бес дал мне новую порцию этой отравы, так как тело снова начинает болеть. Чертов подонок! Уж лучше бы сразу убил, чем так…медленно лишать меня жизни, наслаждаясь.

***

Утром я просыпаюсь на кровати, завернутая в одеяло. Откинув его, с ужасом понимаю, что на мне нет совсем ничего, даже трусов! Кто раздел меня, как посмел притронуться…

Не помню, ночь была такой тяжелой, что я совсем не запоминаю даже как оказываюсь на кровати. Мне было больно, я пыталась согреться на полу, так как даже подняться самостоятельно сил не было.

Окидываю комнату взглядом. Я в тюрьме у зверя и кажется, выпускать он меня не собирается.

Накинув на себя одеяло, подхожу к двери, и начинаю тарабанить по ней кулаками, что есть сил.

— Открой дверь! Выпусти меня отсюда!

Кажется, я скоро дыру в этой двери проломлю, и к счастью, это работает. Дверь вскоре открывается, а в ней Маргарита стоит. Та самая домработница. Она окидывает меня строгим взглядом, качая головой.

— Здравствуй, Асенька.

— Дайте мне уйти. Пожалуйста!

Порываюсь выскочить от сюда, но Маргарита успешно преграждает мне дорогу.

— Нельзя. Господин Бесаев приказал тебя не выпускать, пока тебе не станет лучше.

— Мне уже лучше! И я другое приказываю! Дайте пройти мне!

Едва ли с ног не сбиваю Маргариту, и вылетаю за дверь, но тут же врезаюсь в грудь Беса, который с легкостью заталкивает меня обратно, с силой сжав мою руку.

— Я что велел тебе делать, Маргарита?

— Извините, Тимур. Асенька выглядела такой бледной, я не думала, что она попытается…

— Пусти, пусти меня!

Шиплю на Беса, но он не отпускает меня, только дальше в комнату заталкивает. Через секунду дверь захлопывается, и я снова оказываюсь наедине с монстром.

— Мне больно! Да чего ты хочешь, пусти меня, сволочь!

Шиплю на него, и Бес наконец отпускает. При этом он бросает на меня какой-то злой дикий взгляд, и я с ужасом обнаруживаю, что от трепыханий мое одеяло сползло, и прямо сейчас Тимур отлично может видеть мою голую грудь!

При этом взгляд его мгновенно темнеет, и я быстро натягиваю одеяло обратно.

— Не смей смотреть на меня, подонок!

— Ты где таких слов набралась, а? Пианистка, блядь.

— Не твое дело!

Отворачиваюсь от него, кутаясь в одеяло. Знаю прекрасно, что оно вообще не спасет меня, если Бес захочет большего.

— Вижу, ты уже ожила. Отлично. Пора прекращать твой кайфовый рай.

Меня аж передергивает от этого заявления. Боже, как можно быть таким камнем, неужели он вообще не понимает, насколько больно сделал мне?! Оборачиваюсь, и с глазами серебристыми встречаюсь. Обида душит меня, и я едва сдерживаю слезы, когда выкрикиваю палачу прямо в лицо:

— Рай?! Да я в аду жила все это время! В аду, в который ты меня опустил!

Бес усмехается, однако это больше похоже на волчий оскал. Дикий, жестокий, разъяренный просто.