— Я знаю. И мне так жаль, Хантер. Пойдем на улицу? Выскажи мне все, что чувствуешь. Я хочу все исправить.

Он коротко выдыхает, и угол его рта кривится в жестокой усмешке, которой я никогда раньше не видела.

— Хочешь знать, что я чувствую?

Я киваю, молясь, чтобы он открылся мне.

Хантер наклоняется ближе, глядя мне прямо в глаза. Они пустые и холодные.

— Сначала я злился и был чертовски расстроен. Но потом понял: это значило, что мне не все равно. А сейчас? — Он небрежно жмет плечами. — Сейчас я не чувствую ничего. Ты оскорбляла меня, ты раз за разом обвиняла меня в убийстве. Наверное, я мог бы отплатить тебе тем же, но не стану — я не такой человек. С нами покончено. Нашу дружбу уже не спасти. Ты сама позаботилась о том, чтобы уничтожить все, что у нас было.

— Хантер, — у меня начинают щипать глаза от слез. Я понимаю, что шанса все исправить может и не быть. Я хватаюсь за последнюю щепку надежды: — А как же тот поцелуй?

Хантер издает мрачный смешок.

— Как ты и сказала, Джейд, это был просто поцелуй. Глупая игра и, пожалуй, самая большая ошибка в моей жизни. Это ничего не значило.

Он разворачивается, чтобы уйти, но бросает через плечо ледяным тоном: — И последнее: никогда больше не трогай меня. И не смей делать вид, что мы друзья.

ГЛАВА 13

ХАНТЕР

Благодаря тому, что Джейд выбрала «идеальное» время для разговора, теперь весь кампус в курсе нашей ссоры после той сцены, что мы устроили.

Вернувшись в люкс и покончив с этим вечером, я скинул пиджак и сорвал галстук. Я бросил его на кровать и замер: за дверью моей комнаты громко заиграла музыка. Черт, я забыл закрыть дверь.

Какое-то время я вслушивался в слова песни Fighting Gravity Кейлеба Джонсона. Когда он запел: «Воспоминания — это все, что я спасу сегодня...», я рванулся к двери и захлопнул ее прямо перед носом Джейд.

Эта женщина не знает границ. Этого у нее не отнять. Она просто не понимает, что значит — сдаться.

«...никогда не думал, что ты бросишь меня... Без тебя я задыхаюсь, мне трудно дышать...»

Слова били наотмашь, потому что на балу я солгал Джейд, пытаясь ранить ее так же сильно, как она ранила меня. Не думаю, что я вообще способен когда-либо «бросить» ее, сколько бы раз я ни твердил, что с нас хватит.

«Я ненавижу тебя и хотела бы, чтобы на месте Брейди был ты».

Боль пронзила меня, и я зажмурился от жгучего воспоминания. Было так чертовски больно, что дыхание перехватило. Я судорожно глотнул воздух и опустился на колени под тяжестью нахлынувших чувств.

«Я тебя ненавижу».

— Черт, — застонал я, сжимая рубашку на груди там, где ныло сердце.

Она разбивала мне сердце снова и снова.

Я даже не слышал, как открылась дверь, и понял, что Хана в комнате, только когда она опустилась передо мной на колени.

— Я здесь, — прошептала она. Когда я поднял на нее глаза, полные боли, по ее щеке катилась слеза. — Плакать — это нормально.

Я покачал головой, пытаясь сдержать эмоции, но они вышли из-под контроля. Боль была слишком невыносимой. Хана коснулась моей щеки и печально улыбнулась: — Я бы хотела помочь тебе нести эту ношу.

Меня начало трясти от усилий не разрыдаться. В дверях появилась Фэллон: — Ты как?

Я смог только покачать головой. Она опустилась рядом и обняла меня, и это стало последней каплей. Я уткнулся лбом в плечо Ханы и позволил первой слезе упасть. Это не принесло облегчения. Это не смыло гнев. Я не почувствовал разрядки — наоборот, внутри росло давление, будто я вот-вот взорвусь.

Фэллон прижала меня крепче, шепча: — Мы здесь. Мы с тобой.

Каждое едкое слово. Каждый удар. Каждый полный ненависти взгляд. Когда я наконец смог унять слезы, я отстранился и спросил: — Как я должен просто забыть все, что она со мной сделала?

Фэллон погладила меня по щеке.

— Никто этого от тебя не ждет, Хантер. Тебе нужно время, чтобы исцелиться, и мы все это понимаем.

— А я вообще смогу? Я потратил все силы на борьбу с ней. Не думаю, что у меня остались силы на прощение.

Хана улыбнулась мне с мудростью не по годам: — Нужно время, Хантер. Прощение не дается за одну ночь, иначе люди разбрасывались бы им направо и налево. Прощение — это финальная стадия исцеления.

Я кивнул, понимая, что она права. Устало выдохнул.

— Я постоянно твержу, что с ней покончено. Черт, я только что сказал, что не смогу ее простить, но... — Я встал и начал мерить комнату шагами, а девчонки присели на кровать.

Боже, от этих эмоций у меня голова идет кругом.

— Джейд — часть нашей компании, — сказал я севшим голосом. — И хоть нашей дружбе пришел конец, я не могу просто перестать о ней заботиться. — Я горько усмехнулся. — Бред, да? Я просто мазохист какой-то.