– Евгений Васильевич, - тетя Нина подбоченилась и ткнула в меня пальцем.
– Вместо того, чтобы нападать на беззащитную хрупкую женщину, хамить ей и обвинять в немыслимых вещах - лучше бы за своей второй присмотрели.

– А что с ней?
– оглянулся "типа" удивленный отец в мою сторону.

– Она растет у вас шалавой!!!!
– опять противно взвизгнула тетя Нина.
– Приходит домой поздно, катается на машинах с кавказцами, одевается вызывающе! Позор нашему благочестивому двору!!!

Тетка выдохлась орать обвинения в мою сторону, а я в это время неторопливо вышли из своего укрытия, поздоровалась за руку с Генычем (ритуал у нас с ним такой) и плотоядно улыбнулась "доброй и отзывчивой соседке".

– Тетя Нина, Вы ведь в КГБ работаете?
– вставила я три свои сосиски.
– Так хорошо осведомлены о моей жизни, все видите и знаете. На камеру, видео которая, тоже записываете? А фотографии? Или вы вместе с вашими кошками свечку держите рядом со мной и кавказцами?

– Ах ты шмакодявка!!!
– поперла было на меня тетя Нина, но огромная ладонь Геныча преградила ей путь. И... упс! Случилось самое страшное в жизни тети Нины. Рука Геныча угодила ей аккурат в правую грудь. Стоп-кадр, бесценная сцена. Остекленевший взгляд застывшей на месте тети Нины, тонкая струйка слюней, стекающая у нее изо рта, ошеломленный взгляд Геныча, его же подергивающая рука (видать, рефлекторно), сжимающая на груди тети Нины, и радостно-счастливые лица двух дебилов: меня и отца. Мы таки нарыли компромат на нашу соседку, чтоб ей по ночам плохо спалось!

Раздался истошный визг, тетя Нина отмерла, хлобыстнула Геныча по щеке, пустила слезу и помчалась в подъезд. С гиканьем и кличем "ату ее, ату!" мы с отцом устремились за соседкой, а Геныч подумал две секунды, и припустил за нами.

– Пап, какой план?
– спросила я на бегу.

– Чтобы они с Генычем остались один на один. Мы с Геной поспорили, что он не сможет укротить эту бабу.

– Нормально вы развлекаетесь в свободное от работы время, - почти возмутилась я.
– Какие ставки, я тоже участвую!

– Я поставил на то, что в течение недели Геныч не уломает тетю Нину, а он - что уломает до следующего понедельника.

– Вам тетю Нину-то не жалко?
– ухмыльнулась я, прикидывая в уме, на чью сторону податься.
– Я присоединюсь к ставке Геныча.

– Папку бросаешь?!

– У него есть шансы, и мне хотелось бы, чтобы он победил. Глядишь, наша соседушка на людей кидаться перестанет, - я вспомнила недавний ее выпад в мою сторону. С такими непристойными разговорами мы влетели в подъезд и едва успели подхватить на руки заваливающуюся на пол тетю Нину.

– Папка, звони в скорую. Кажется, у нее приступ преждевременного оргазма, - озадаченно оглядела я слегка побледневшую соседку. Пока папа копался в карманах в поисках мобильника, к нам подоспел Геныч.

– Э! А вы чего угробили эту забавную тетушку?!
– тут же прогрохотал на весь подъезд недошварцнеггер.

– Геныч, будешь орать - тебя как соучастника посадят, - философски заметил отец, ожидая, пока ему ответят в скорой.
– Алло, скорая? Скорая, тут приступ легкого мараз... э, обморока. Женщина в возрасте до пятидесяти, да, бледная. За сердце? Ага, держится. Нет, дышит. Адрес улица Марата, дом семь, первый подъезд. Нет, дождемся вашего приезда. Нет не бомжиха, соседка наша. Да хорошо, ждем.

– Какого еще маразма?
– я старалась не впадать в истерику. На руках все еще висела тетя Нина, и я не придумала ничего лучше, как скинуть нетощее тело на руки Генычу. Надо же ему как-то помочь с выигрышем в пари.
– Держите, уважаемый, ваш приз в гонке победителей.

– А чего мне-то?!
– возмутился Геныч, но ношу покорно принял. Хм, интересно, на сколько они с отцом поспорили и знает ли об этом мама??

– Ну как чего, - как-то по-мальчишески хихикнул папандер.
– Ты же ее за сись... за грудь подержал - значит, и на руках носить ее тоже тебе. К тому же, я женат!

Да-да, молодец, нашел как отмазаться. Я теперь знаю, в кого я такая ехидная и противная.

Долго ждать скорую не пришлось, карета приехала буквально через пятнадцать минут. Я даже успела сгонять домой, ухватить там тарелку котлет и по братски разделить ее на троих. Тетя Нина все это время почивала на ручищах своего титькохватателя и даже не думала очухиваться. Мысль о том, чтобы попробовать привести ее в чувство ни одному из нас не пришла в голову. А чего, дышит же, оттенок лица не такой розовый, конечно, как попка младенца, но и синего цвета там тоже не наблюдалось.