Шрифт:
– Не отталкивай меня... Я держусь на последнем дыхании… - говорю нервно, сквозь частое, рваное дыхание.
– Я тоже на последнем дыхании, сучара… Но у меня не получается делать вид, что ничего не произошло. Я не могу так… не могу…
В моей груди снова ноет и снова хочется в него вцепиться. Мне сложно контролировать свои эмоции. Я отпускаю его, подбираю руки и ноги, высвобождаюсь из его объятий, поднимаюсь на кровати.
– Тогда больше не звони мне и не залезай в мой дом. Не давай мне надежду…
– Хорошо… Я больше не буду, - произносит с сожалением.
Я поднимаюсь с кровати, поджимаю губы от обиды и иду к выходу.
– Стелла… - взволнованно говорит мне в след, но я не останавливаюсь, натягиваю мюли и хватаю сумку, - Иди сюда!
Когда я говорю, что устала и больше не могу, значит я правда больше не могу. Я не собака, чтобы каждый раз бежать по его зову и опять на что-то надеяться. Скворец прав, страсть бывает разрушительной. Во мне больше нет энергии, мне срочно нужно что-нибудь разрушить…
Часть 2. Глава 12
Скворец
Как же мне было херово. Я никогда не перепивал настолько сильно. Полторы бутылки вискаря до появления сучары, пару пропущенных ударов в сердце и еще пол бутылки после ее ухода. Я не помню дословно, что я плел, помню только свои ощущения. Тоска со злостью, никогда не покидающие меня чувства. Я не хотел, чтобы сучара уходила, но все сложилось, как сложилось. Надо поговорить еще раз, на трезвую голову. Вчера я был на волоске от того, чтобы сорваться и сорвался бы, если бы прочитал ее блокнот во время первой порции спиртного. Помню, что когда она ушла я пролистал ее дневник, меня хватило только на четыре страницы, потом опять скрутило в узел от печали. В итоге, я налакался так, чтобы вообще не чувствовать, чтобы больше не болело. Под утро переодически просыпался от диких вертолетов, устало стонал и удивлялся почему я не в полном ауте, а регулярно включаюсь. А потом начал трезвонить мой телефон, но я не мог подняться, вырубался вновь и каждые десять минут просыпался от нового звонка. Я не знаю, что случилось, возможно я опять пр@ебал тренировку.
Более менее пришел в себя и продрал глаза, только ближе к вечеру. Как раз под очередной звонок. Как же задолбали!
Злобно поднимаюсь с кровати и пошатываясь иду к телефону. Незнакомый номер. Наверно, опять захотят втюхать очередную карту.
– Бл@дь, что?
– агрессивно гаркаю в трубку.
– Скворец?
– на том конце провода взволнованный, мужской голос.
– Да… - отвечаю не так решительно.
– Это Павел… Абрамов…
У меня тут же обрывается сердце и я перестаю дышать и от того, что этот мудак молчит мне становится только херовей.
– Ты сможешь подъехать к Боткинской больнице?
– Что случилось?
– в миг я полностью леденею.
– Я сам пока не понимаю… Стелла в отключке и никто ничего не говорит.
– Сейчас буду… - я трезвею за секунду.
Пока виски жмет тисками и сердце колотится, как шальное я лечу в коридор и думаю, что с ней могло случиться. Первая мысль- я отдал ей ключи от ее байка или она сама их забрала, но они все так же лежали на полке. Я схватил свои. Я не знаю откуда у меня взялись силы держаться за рулем и никуда не вписаться, ведь меня колотило так, что мне стоять-то было сложно. Время тянулось так долго, хоть я гнал изо всех сил и прокручивал в своей голове самые страшные события. В какой-то момент я даже не выдержал и расплакался, вытирая слезы плечом, хотя, пока даже не понятно, что с ней произошло и что значит «в отключке». Опять поцарапалась и упала в обморок или сбил КамАЗ? Нихрена она не поцарапалась! Этот хер не названивал бы мне с самого утра миллион раз… Почему я не взял трубку сразу… А что если правда все очень плохо? Я ведь даже не сказал, что люблю ее, хоть она и жестокая, предательская сучара. Не сказал, что у меня тоже осталась ее пачка, которую в наш последний вечер в поле она забыла в моей куртке, только все сигареты на месте и я никогда их не курил. Мы так и не помирились. Не поцеловались нормально. Не попросили друг у друга прощения, так чтобы по-настоящему простить. Почему я вчера просто не тормознул ее? Лучше бы тушили новые шторы...
Когда я, наконец, долетел, на ходу сбросил байк, не заглушив его и услышал, как его крутануло и ударило об забор, но я быстро гнал ко входу. Сразу заметил какого-то нервного ёбика, расхаживающего из стороны в сторону, я не видел этого хера вблизи, но чутье мне подсказывало, что это он.
– Что случилось?
– я яростно к нему подлетаю.
Пару секунд он тревожно и внимательно на меня смотрит, как будто мы собрались здесь для того, чтобы меня рассматривать.
– Да шевелись!
– я ору.
– Мне под утро соседи позвонили, сказали у нас какой-то странный шум и вообще пол ночи что-то происходит… - начинает быстро бормотать, - Я позвонил ей, она не берет трубку. Я поехал. Там весь дом разгромлен. Вообще все! Ничего целого нет. А Стелла…
Этот кусок дерьма специально это делает? Херов драматург, я сейчас сдохну!
– В общем она в своей спальне была. Лежала на кровати. Я думал опять напилась и спит, а потом смотрю, там на кровати таблетки.
Я снова леденею и начинаю коротко, отрывисто выдыхать воздух из легких.
– Я ее потряс, она не реагирует… Я не знаю сколько она их сожрала. Это ее обычные успокоительные, они всегда дома были… Там в упаковке осталось четыре штуки, а в блистере всего тридцать. И я не понимаю, пила ли она что-то еще, потому что в доме полный погром.
– Что говорят врачи?
– чувствую, как стучат мои зубы.
– Ничего не говорят, забрали и все. Сказали, звоните, узнавайте, я звоню- либо трубку не берут, либо информации нет. Я не знаю в каком она отделении. Внутрь не пускают.