— Минутку, я в туалет, — извиняюсь я перед Людмилой, — вы пока с охраной переговорите, пожалуйста… Я сейчас…

И, не дав ей и слова сказать, скрываюсь в санузле.

Торопливо достаю телефон, надеясь, что это Илья.

Ну не Лисовский же! Я его заблокировала еще час назад, после той тупой смс, отнявшей у меня последние силы и соображение. Не мог он так быстро…

Если Илья, то это будет поддержка. Понятно, что по смс я его радовать тем, что беременна, не собираюсь, но хотя бы почувствовать, что он обо мне беспокоится, скучает… Это уже так много, так важно!

Открываю сообщение и сдавленно ругаюсь, хотя внутри все горит и болит.

Лисовский, гад! Как он так быстро умудряется-то?

Сообщение бредовое, что не удивляет, и страшноватое, что тоже не удивляет, но жутко бесит.

«Эммануэль, я словно помешался на тебе, так сильно я люблю свою девочку. Очень скучаю. Послезавтра я приеду за тобой. Давай поговорим, как взрослые, адекватные люди. Брак наш дал трещину, но не распался. Всё можно вернуть и всё будет гораздо лучше, малышка. Никуда не уезжай из города, в любом случае нужно встретиться».

Скот какой, а!

Особенно мне фраза «адекватные люди» доставляет!

Лисовский, ну какой из тебя адекватный человек?

И ещё выражение «я приеду за тобой».

Нет, не ко мне, а именно за мной, чтобы забрать.

Прислоняюсь к стене в туалете, обессиленно пялясь в экран телефона и понимая, что нервы вообще ни к черту.

Как спастись?!

Будущий разговор с ним меня пугает до чёртиков. Все же, есть у меня какой-то птср, похоже, не зря же так колотит.

Становится настолько плохо, что хочется выпить и забыться. Но это не выход, проверено.

Да и маленькие две полосочки…

Нельзя, нельзя раскисать.

Выдыхаю, смотрю на себя в зеркало, глажу плоский живот.

— Прорвемся, да? Обязательно… Вот папа наш приедет, и будем вместе думать…

Отгоняю от себя мысли, что Илья может такому подарку и не обрадоваться. Проблемная я женщина, не легкая вообще, с кучей сложностей в анамнезе… Какой мужик будет рад такому, тем более, после крайне короткого знакомства?

Но в любом случае, назад ничего не откатить.

Значит, не надо еще и по этому поводу дрожать… И без того причин для нервов вагонище. Кстати, как раз надо собраться и хотя бы одну из этих причин ликвидировать, а то у меня Лисовский на подходе, а в рабочем процессе бардак.

Выхожу к Людмиле, которая и не подумала уходить, а стояла и караулила меня у туалета, и смело смотрю ей в глаза.

— Камеры готовы?

Камеры работают не везде, это Илья говорил еще, но очень надеюсь, что основные помещения никто не оставил без присмотра. Иначе, что это за видеонаблюдение, зачем оно?

Корпоратив, конечно, должен быть заснят, а ещё часть важных кабинетов. То место, где трахались мы с Ильёй, осталось в тени, я надеюсь, а вот ИИ любовницу наверняка потащил к себе…

— Да, — натянуто, опять же с издёвкой говорит Людмила.

Не верит мне, подозревает в самом плохом.

Только правда на моей стороне, не спала я с её любимым ИИ.

Разворачиваюсь и, гордо выпрямившись, иду по коридорам фирмы в сторону пункта охраны, где прописался муж Людмилы. К жене приехал, и вроде должен был свалить в главофис, но пасёт супругу.

Иду, полностью уверенная в своей правоте, а мысли только об одном.

О претензиях Лисовского.

Нам с малышом попадать в рабство никак нельзя.

Будь на моём месте какая-нибудь ушлая бабёнка, то сразу бы с Лисовским переспала и выдала ребёнка за его. Хотя в современном мире это делать очень опасно, слишком велик риск лишиться всего, и зубов в том числе, сразу после родов. А можно сразу признаться, что беременна… От кого, не помню. В загул ушла, от расстройства, предательства бывшего мужа и собственной неустроенной жизни.

Лисовский неадекватный, может повести себя, как угодно… Может даже и забить на меня, как на предательницу и тварь. Это будет вообще отличный вариант, кстати… Может, так и сделать?

Господи, как это… Пронеси эту чашу мимо?

Можно Лисовского мимо меня, малыша и нашего простого папочки!

Я ведь сама видела, как Боря может уничтожать людей! Растаптывать! О-о-о, в этом он мастер…

Серьезных людей растаптывал… А мой Илья — простой электрик. Не дай бог, влезет, возьмётся защищать, и всё, погибнет.