Они полагали, что здесь, в окружении своих братьев и их оружия, они в безопасности. Но это были те моменты, которых мы ждали. Игра началась.

Мои пальцы были легкими, как перышки. Пачка наличных, выглядывающая из бокового кармана брюк, зажим для денег, едва видимый в заднем кармане, к тому времени, как я добралась до противоположной стороны помещения, у меня было триста баксов. Я разделила деньги и сунула их в чашечки лифчика. Дополнительная поддержка тоже не повредит.

Когда я подошла к Сойеру, он поднял брови, потому что заметил конец моей шалости. Я пожала одним плечом и молча попросила его не поднимать этот вопрос.

— Это опасная игра, Шестёрка.

Я отвела взгляд.

— Не опаснее, чем сегодняшнее задание.

— Ты даже не знаешь, в чем оно заключается.

— Это законно?

Его губы дрогнули.

— У тебя есть желание умереть, не так ли?

Мы стояли под деревом, на каждой, отяжелевшей от летних зелёных листьев, ветке мерцали огоньки. Перед домом была группа, играющая некое подобие польки. Женщины флиртовали, а мужчины смеялись. Теплый ветерок пах дорогими духами и июльским лунным светом.

Сойер надел белую рубашку с коротким рукавом и чёрные шорты. Его волосы были откинуты с лица, и уложены гелем, который заставлял их чтобы оставаться на месте. Он был опасен. И красив. И он собирался попросить меня сделать что-то, чего я не хотела делать.

После того, как я сказала бы «да», я бы обвинила магию ночи и триста баксов, спрятанных в моем лифчике.

Но Сойер обладал собственной магией. Он шагнул ко мне ближе и провёл пальцем по моему обнаженному плечу. Отец сказал, что мне нужно принарядиться, потому что это важная вечеринка. Поэтому Фрэнки позволила мне одолжить одну из её дизайнерских вещей. Изумрудно-зеленое платье без бретелек, которое было слишком коротким, слишком узким и слишком красивым для меня — дочери букмекера.

— Это не желание умереть, — сказала я Сойеру. — Это больше похоже на… желание уйти отсюда.

Он подошел ближе, понизив голос, чтобы нас не подслушали.

— Куда бы ты пошла, Шестёрка? Там нет ничего лучше. Тебе было бы скучно. Тебе бы это не понравилось.

Фрэнки все время говорила мне тоже самое. Я не знаю, что это говорило обо мне. Я просто знала, что испытывала ненависть к этой жизни, к тому, что мы делали, и к тому, за что мы боролись. Я наблюдала, как мой отец хватался за жизнь на самом низком уровне. Он либо играл в азартные игры, либо хотел бы играть в азартные игры, либо сожалел об азартных играх. Он либо просил у людей денег, либо заставлял людей платить ему деньги, либо пытался понять, как он собирается с кем-то расплатиться. Он слишком много пил, слишком много курил и слишком много спал с кем попало.

В жизни должно быть что-то большее, чем это. В нормальной, законной, безопасной жизни должен быть какой-то мир.

Я должна была в это верить. Потому что я не могла жить так вечно. Я не могла быть, как мой отец. Я не могла прожить следующие тридцать лет, перескакивая с одной работы на другую, живя в дерьмовых квартирах, вечно оглядываясь через плечо.

Или того хуже. Что, если бы меня поймали? Одна из наших группировок? Или полиция?

Как, черт возьми, я собиралась выжить в тюрьме?

— Я бы с радостью сделала это, — поспорила я с Сойером. — Я бы нашла нормальную работу, открыла банковский счет и завела бы карточку в библиотеке. Я бы даже ходила в церковь.

Он покачал головой. Он мне не поверил.

— И где же? Где бы ты жила этой нормальной, скучной жизнью?

Я подумала о самом нормальном месте, какое только могла представить, о самом скучном, самом неинтересном, самом спокойном месте во всем мире.

— На Среднем Западе, — уверенно заявила я.

На этот раз он рассмеялся, тихо и по-настоящему. Это заставило мой желудок перевернуться. А моё сердце затрепетать. Это заставило меня усомниться во всех моих мечтах о Среднем Западе и выбросить их прочь.

— На Среднем Западе? В каком-то конкретном месте? Или ты просто возьмешь первый попавшийся открытый фургон и посмотришь, где окажешься?

— Не будь придурком, — но на самом деле я старалась не расхохотаться.

— Нет, это круто, Каро. Я понял. Зачем оставаться здесь и разбогатеть сверх своих самых смелых мечтаний, когда ты могла бы поехать туда и жить среди кукурузы и коров.

Я улыбнулась вопреки своему здравому смыслу.

— Вот именно.

— Я даже не уверен, что у них есть кабельное телевидение.

— У них есть кабельное, — уверенно сказала я. Хотя и не была уверена в этом на сто процентов.

— Но точно нет быстрых тачек.

— Они там тоже есть.

— Никаких музеев.

— Где, по-твоему, находится Средний Запад? На Луне?

Его улыбка была злой, его сине-голубые глаза были полны самых дьявольских вещей.

— Я просто хочу, чтобы ты обдумала это до конца. Я хочу, чтобы ты взвесила все свои варианты. Составила список «за» и «против».

— Я обязательно это сделаю.