Он подошёл ко мне ближе ещё на шаг, его грудь почти касалась моей.

— Ты слишком красивая для Среднего Запада, Кэролайн. Слишком дерзкая. Слишком независимая. Они бы не знали, что делать с такой девчонкой, как ты.

Я изо всех сил старалась собраться со здравыми мыслями.

— Думаешь, я красивая?

Его голова опустилась так, что его губы касались моего уха.

— Я всегда думал, что ты красивая, но сегодня вечером из-за тебя мне трудно дышать.

Теперь я тоже не могла дышать. Он поднял голову, показывая мне правду в своих глазах, убежденность в выражении его лица.

— Обещай мне, что ты не исчезнешь, что не уйдешь в закат, пока не попрощаешься. Это убило бы меня. Ты ведь это знаешь, верно?

— Сойер…

Его челюсть щелкнула, мышцы напряглись, предупреждая, что он говорит серьезно.

— Обещай мне. Не уходи просто так. По крайней мере, попрощайся.

— Обещаю, — быстро сказала я. — Конечно. Конечно, я попрощаюсь.

Он кивнул один раз, медленно проводя языком по нижней губе. Его рука поднялась, опустившись на мой подбородок. Кончики его пальцев зарылись в мои волосы, а ладонь обхватила лицо, крепко удерживая. Он опустил голову, и я поняла, что настал тот самый момент. Он собирался поцеловать меня. Он наконец-то собирался поцеловать меня!

— Мы собираемся это сделать или как?

Но нет.

Это был момент, когда я, наконец, собиралась убить Аттикуса.

— Да, — отозвался Сойер. — Да, мы собираемся это сделать.

Час спустя Гас высадил нас в двух кварталах от места, где проходила вечеринка, и мы ползли к четырехэтажному дому в викторианском стиле в Джорджтауне. Аттикус тихо присвистнул.

— Отличная недвижимость, — пробормотал он.

Сойер пригнулся, так что его голова оказалась ниже живой изгороди на заднем дворе.

— Завидуешь?

Аттикус бросил на него быстрый взгляд.

— Нет. Это всего лишь вопрос времени, Уэсли. Только я получу это чертовски раньше, чем чертов Толстый Джек. И я уж точно не буду таким алчным, чтобы выбрасывать это на ветер.

Детство сделало мою привязанность сильнее, чем я предполагала, потому что я добавила:

— Мы ещё ничего не знаем. Мы просто должны осмотреться. Там может ничего и не быть.

Сойер и Аттикус молчали. Однако их молчание сказало достаточно. Никто, кроме меня, не думал, что Толстый Джек невиновен. Пахан хотел, чтобы мы осмотрели его дом, пока он был на вечеринке. Им нужны были доказательства, прежде чем они начнут действовать. Они хотели, чтобы мы нашли причину его подозрительного поведения.

Меня подташнивало.

— Начнем с подвала, — прошептал Аттикус, щёлкая замком на задней калитке. Где-то по соседству Гас использовал свою компьютерную магию, чтобы отключить камеры видеонаблюдения, установленные вокруг дома.

— Мы начнем сверху и встретимся с вами посередине, — подтвердил Сойер.

И так мы и сделали.

Парни позволили мне открыть замок на задней двери, так как у меня было самые аккуратные руки, и мы расстались. Фрэнки с Аттикусом. Я осталась с Сойером.

Мы поднялись наверх, прошли три лестничных пролета до главной спальни на верхнем этаже. Мой нос сморщился от чувства стиля Толстого Джека. Ладно, не то чтобы, чтобы нашей с отцом двухкомнатной квартирой можно было похвастаться. Но я никогда не понимала, почему мужчины с деньгами всегда покупают черные шелковые простыни.

— Можно было и догадаться, — сказала я Сойеру. Он поднял брови, понятия не имея, о чем я говорю. — Зеркало над кроватью. Потому что, почему бы мужчине, похожему на Толстого Джека, не захотеть разглядывать себя.

Сойер мрачно усмехнулся.

— Не знаю, Шестёрка, может быть, это для образовательных целей. Может быть, он пытается улучшить свои навыки.

Я сморщила нос, изо всех сил стараясь не подавиться. Толстый Джек весил триста фунтов, имел покрасневший от водки нос и глубоко посаженные тусклые глаза, и кипел от гнева. У него не было ни души, ни сочувствия, ни причин заботиться о ком-либо, кроме себя. Если бы он мог найти девушек, готовых вернуться сюда с ним, их потребности были бы последним, о чем он беспокоился в этой постели.

— В любом случае я никогда не понимала зачем нужны шёлковые простыни, — прошептала я, когда мы передвигались по комнате, ища улики, доказательства и что-нибудь ужасное. — Разве они не скользкие? Я представляю себе Толстого Джека, похожего на жирную свинью в этой постели. — Я быстро покачала головой, пытаясь избавиться от мысленного образа. — Вычеркни это. Я вообще не представляю себе Толстого Джека. Гадость.

Я почувствовала на себе пристальный взгляд Сойера с другого конца комнаты.