— Ох, Лен… — выдохнул он. — Кажется, я не прилечу.

Голос при этом у него был до бесстыдного счастливым.

— Я, знаешь ли, заметила, что тебя нет, — отозвалась я. — Но я не слышу в твоем голосе раскаяния.

— Ох, — снова улыбнулся он. — Да… Я вроде как счастлив. Прости… Я обязательно объясню тебе все, только чуть позже. Дай мне для начала самому разобраться. Хорошо, сестренка?

Может быть, они решили с женой не вылезать из постели в этот отпуск, решила я, положив трубку. Или так, или Андрей подсел на тяжелые наркотики. Другого объяснения у меня не было.

Аж спустя почти полгода, когда Замира приехала на весенние каникулы, а деревья снова покрылись молодой листвой, я смогла наконец-то вырваться из дома. И Джек повез меня на аэродром.

После долгого инструктажа и изучения техники безопасности, капитан Картер помог мне надеть шлем, объяснил, как переговариваться, усадил в кресло второго пилота и вывел борт на взлетно-посадочную полосу. Получил разрешение на взлет и мягко оторвался от земли.

Все время, пока мы были в воздухе, он говорил без умолку, объясняя мне направление ветра, движение облаков и называя реки, что искрили внизу, но я только и могла, что смотреть на него самого. На горящие восторгом глаза. Красивые руки, твердо сжимавшие штурвал. Любовалась тем, как сидит на его широких плечах летная форма, как порхают длинные пальцы над уймой кнопок на приборной доске.

Впервые я видела Джека в его истинной стихии, и если раньше я считала, что это секс, и что нет ничего эротичнее, чем мой муж, перебирающий клавиши фортепиано, оказалось, что Джек в воздухе просто огонь огненный. И у меня совершенно точно появился новый фетиш — капитан, мать его, Картер за штурвалом.

В течение полета я много раз воздала хвалу небесам за то, что Джек не водит какой-нибудь гражданский «Боинг», как мой брат, и на его борту нет стюардесс, туристок и вообще женщин. По правде говоря, я никогда не была фанаткой формы, мой брат носил ее с самого моего раннего детства, да и Джек сейчас не носил тот умопомрачительный китель с золотыми пуговицами, но все равно я с трудом высидела этот полет.

Стоило нам приземлиться, я тут же набросилась на него с поцелуями, а после он и сам затащил меня в какой-то заброшенный безлюдный ангар. Мы не воспользовались тогда никакой защитой, потому что я считала, что еще кормлю грудью, и этого будет достаточно. Но оказалось, что нет.

И через девять месяцев на свет появилась наша дочь.

Мы были неоригинальны и назвали ее Скай.

Именно на ее крестины мой брат Андрей Романов прилетел из Питера с совершенно другой, незнакомой мне женщиной и девочкой семи лет, которая ко всеобщему шоку называла его «папой».

Но это была уже совсем другая история…

Конец!