– Я с... Крыма, и я тебя понимаю, -спокойно ответила я, изучая ее. В наше время девочка запросто стала бы менеджером - все ухватки у нее были для этого. Честное слово, живи она в 21 веке -я не раздумывая взяла бы ее на работу! Неплохие у султана эйчары были, надо признать.

– Как тебя зовут, землячка?-вроде даже обрадовалась она.

– Александра,- настроение у меня резко поползло к нулевой отметке. Не знаю, почему именно, но знаю, что кому-то в этом гареме сегодня точно не поздоровится!

Мимо неожиданно прошуршало черное платье. Шуршание замерло в районе мой спины, послышалось тихое изучающее сопение. Нигяр застыла, словно аршин проглотив -только глазки верноподданически выпучились.

– С Крыма-а?!-хрипло прокаркало что-то сзади.

Я неспешно обернулась и, вздернув бровь, внаглую посмотрела на тетку в дорогом платье с какой-то сетчатой кастрюлей (не знаю, как еще обозвать это...) на голове. К кастрюле цеплялась длинная, черная же фата. Что ж это за Черная Вдова, простите?

Выражение моего лица тетке явно по вкусу не пришлось.

– На колени, я - мать султана!

– По мне - хоть троюродная племянница сестры его бабушки,- пожала я плечами.
– А чтобы я перед Вами на колени падала - так это еще заслужить надо.

Стоявшая рядом с Черной Вдовой aka Мамой Султана субтильная девица еле заметно дернула уголками губ. То ли презрение, рвущееся ко мне, подавила, то ли улыбку подальше загнала.

– Александр-ра!-с трудом перешла на ломанный русский, подгаженный турецким акцентом, бабуля.-Не забыффаййся!На колени!

– Бегу и падаю, спешу и надрываюсь... Вы тут только разговорами кормите?Я есть хочу, вообще-то!- нагло выдала я. Тетка опять вздрогнула. Махнула рукой куда-то в сторону Нигяр и меня, подхватив с двух сторон под белы рученьки, поволокли следом за Большой Мамочкой.

Что я могу сказать? Язык мой -враг мой...

***

Султан Сулейман после сытного обеда маялся. Не находил себе места. Его томили смутные предчувствия - неясно было только, хорошие или плохие. Даже верный Ибрагим ничем помочь не мог - да и по правде сказать, не особо-то и пытался.

У него были дела поважнее. Не далее, как пару часов назад, в гарем привезли новых рабынь, и невесть зачем его спешно позвала сама валидэ-султан. Ибрагим ломал голову, чем он мог провиниться перед матерью султана, но ответа на этот вопрос пока не нашел, и от того не находил себе места.

А тут еще Сулейман со своими предчувствиями, будь он неладен.

– Ибрагим!
– донеслось с подушек томное.

– Да, мой Повелитель?- еле слышно скрипнув зубами, откликнулся тот.

– Пойдем к валидэ!

"Будь ты неладен!,-злобно подумал Ибрагим.- Как... невовремя!"

– Как прикажете, мой Повелитель...

Минут через десять оба переминались у покоев валидэ, откуда доносились взрывы дикого хохота и женские голоса. Войти им почему-то было страшно.

– Как давно я не слышал из матушкиных уст...-начал было султан, но тут двери покоев распахнулись, чуть не съездив его по лбу.

– О, сорри, не заметила, не хотела, извините, что не больно!-выпалила...

Ибрагим выпучил глаза, разглядывая девицу, столь хамски разговаривавшая с султаном. Новая рабыня? Похоже на то... Только странная какая-то!

– Хюррем! Ты куда?-донеслось из покоев.
– Вернись, непоседливая!

– Я на пять минуточек буквально, - выдохнула девица и обратилась к онемевшему султану.
– Где у вас здесь туалет?

Ибрагим не выдержал и хрюкнул в кулак -до того его поразило личико Сулеймана, потерявшего дар речи. Потом спохватился и деликатно показал пальцем направление.

– Вот ты наш чел!- дружелюбно хлопнула его по плечу девица и смылась в указанном направлении. Теперь онемели уже оба...

– Сулейман?..-боязливо донеслось из покоев валидэ.

***

Агитировали меня долго и душевно. Ибрагим – в прошлом обычный мальчик на побегушках у султана, а ныне его же Хранитель Покоев, - был у валидэ-султан, как бельмо на глазу. В связи с чем зрел в ее царственной головушке коварный план приставить к нему надежного осведомителя, желательно женского пола. То бишь –подарить красивую наложницу, которую Ибрагим от счастья великого тут же сделает своей женой, а наложница будет работать глазами и ушами Валидэ-Мамы.